Прах и пепел - Татьяна Николаевна Зубачева

class="p1">– Я останусь, – сказал Эд. – Помогу помять. Вдвоём управимся, Крис?

– И я с вами, – вмешался Стив. – Двое не справятся. Ишь, нарастил.

Эркин усмехнулся, снимая сапоги.

– Грузчиком был. И скотником. Парни, а постираться заодно если, высохнет?

– Давай заменим, – предложил Крис.

– Нет, – покачал головой Эркин. – Это из дома. Всё, что осталось.

– Стирай, у нас сушка хорошая.

Толпа уменьшилась, но ненамного. Кто-то принёс мыло, мочалку, полотенца.

– Вшей нет? А то куртку прожарим.

– Нет, – улыбнулся Эркин.

Его трусы привели парней в такое восторженное изумление, что он удивился.

– Вы что, трусов не видели?

– Видели, – возразил кто-то. – И даже снимали.

– Но с других, – уточнил ещё кто-то.

– Тебе-то зачем?

– Не трёт и, если приспичит штаны снять, всё ж-таки прикрытый, – объяснил Эркин, раздеваясь.

– Дело, – одобрил Эд.

Общее внимание смущало Эркина, отвык он уже от такого, но их было много, и, когда он разделся, его довольно бесцеремонно покрутили и осмотрели, придирчиво проверив номер на руке.

– Ладно, – Крис сунул ему в руки мыло и мочалку. – Иди мойся. Времени в обрез, а мы ля-ля разводим.

– А вещи мои?

– Постираем тебе твоё, – Эд быстро раздевался, складывая вещи на соседнюю скамейку. – И твоё сейчас сложу, иди.

Большой гулко гудящий зал с туманными сквозь водяную пыль шарами ламп под потолком. Эркина подтолкнули к стене. Да, не как в Паласе. Душ по стенам, а посерёдке тоже скамьи. Эркин крутанул кран и охнул под тугой, чуть не сбившей его с ног струёй. В имении такого напора не было. Сделал себе по вкусу. А на стене у крана как полочка вделана, как раз для мыла. Здорово. Он намылил мочалку и стал растирать себя, плечи, грудь, живот, мыльная вода щекотно текла по телу. Кто-то взял его за плечо. Он круто обернулся. Тот же метис, что всё командовал.

– Давай мочалку. Пока голову моешь, я тебя сзади разотру.

Эркин отдал ему мочалку и стал намыливать голову.

– Из-под струи выйди.

Он сделал шаг назад и натолкнулся спиной на чьё-то тело.

– Во, стой так.

В душе всякое бывало, и подпускать к себе вплотную не стоило, но ему уже тёрли спину и ягодицы. Подтолкнули вперёд.

– Давай смывай.

Он мылся, уже ладонями растирая тело, теребил себе волосы, смывая налипшую за эти дни грязь и засохший пот.

– Давай, вылезай.

– Уже?

– Ложись на скамью. Мы сейчас тебя и намылим, и разотрём, и промнём.

Смаргивая с ресниц воду, Эркин прошлёпал к скамье и лёг на живот.

– Ну, держись парень.

Сильные умелые пальцы и ладони на спине, плечах, щиколотках, шее. Сколько их? Двое, трое? Ох, до чего же ловки. Не абы как, от души мнут.

– Давно мяли?

– Да летом, – выдохнул Эркин.

– Давай, на спину крутись.

Он перевернулся, привычно закинул руки за голову.

– Когда горел?

– В двадцать.

– Ого!

Над ним склоняется тёмное лицо, блестящее от воды, а может, и пота.

– И живой?

– А чем тебе это мешает?

Негр смеётся и говорит уже серьёзно:

– Мне двадцать четыре полных, вот и спрашиваю. Глаза закрой, лицо промну.

– Лицо потом, – вмешивается метис, разминавший ему ноги. – Когда промазывать будем. Сейчас окатим.

– Чего?! – Эркин приподнялся на локтях, но его тут же уложили обратно, и лавина воды обрушилась сверху так, что дыхание перехватило.

– Теперь на живот.

И опять.

– Утопите, черти! – вырвалось у него.

– Не бойсь. Не первый. Вставай.

Эркин слез со скамьи, встал и потянулся, сцепив руки на затылке, медленно выгнулся на арку и выпрямился, оглядел смеющиеся лица стоящих перед ним парней.

– Ох, спасибо, парни.

– За спасибо ты нам расскажешь лучше.

– Чего рассказать?

– Чего спросим. Пошли. Промажешься.

– И промазка есть?! – изумился Эркин.

– Покупаем, – ответил Крис, подталкивая его к выходу.

– Да, а шмотьё моё? – уже у двери вспомнил Эркин.

– Иди-иди, – засмеялся кто-то ещё. – Не пропадёт. Всё сделаем.

Пока он мылся, принесли от кастелянши больничные тапочки, халат, простыню и два больших полотенца, а от себя кучу тюбиков с кремами.

– Вытирайся, – распорядился Крис, перебирая тюбики. – Нанесли черти мелкоты. Хоть по запаху подобрать.

И опять в несколько рук Эркину помогли вытереться, застелили простынёй две скамьи, уложили и… Эркин даже застонал от наслаждения, почувствовав, как ложится на спинную ложбину прохладный червячок крема.

– Что, не мазался долго?

– А как перегорел, – выдохнул Эркин. – Шестой год идёт.

– С ума сойти! – ахнул кто-то над ним.

– Скажи, а не сильно зашершавел.

Он слушал звучащие над ним голоса, но ощущал только скользящие по его телу умные ловкие пальцы и ладони, и как меняется под этими руками его кожа, становясь мягкой и упругой.

– А смотри, какой налитой…

– Это и мы такими станем?

– А чего ж нет? Мы все… из одного питомника.

– Повернись и глаза закрой.

Ему помогли повернуться.

– Ноги раздвинь. Ага, хорош.

И опять негромкие усыпляющие голоса.

– Смотри, а не изменились совсем.

– У тебя изменились?

– Нет.

– Так у него с чего должны меняться?

– Ты смотри, ладони у него… Корка.

– Снимем?

– Чем? Тут…

– Напильник нужен, – вмешался Эркин, не открывая глаз.

– Чего?

– А, верно.

– С чего у тебя так?

– Работа такая, – вяло ответил Эркин.

– Ну, так что? Оставим?

– Это отмачивать и слоями снимать. Оставим.

Эркин невольно улыбнулся. Руки на его теле растирали, вминали, разглаживали. И не было ни боли, ни страха, только где-то очень далеко внутри память о Жене, о её руках.

– Ты чего собрался? Распусти мышцы. Вот так. Ну, хорош?

– Хорош.

Его не больно, но звучно шлёпнули по животу над пупком. Эркин сел и открыл глаза.

– Ох, хорошо как! Спасибо, парни.

– На здоровье.

Ответили по-русски, и Эркин удивлённо вскинул глаза на сказавшего.

– Ты… по-русски знаешь? – вырвалось у него тоже по-русски.

– Немного знаю, – спокойно ответил Крис, вытирая руки. – А ты?

– И я немного, – ответил Эркин, вставая и шаря взглядом в поисках своих вещей.

– Ты чего?

– Не бойсь. И постираем, и вычистим. Надевай это.

Эркин не споря – всюду свои порядки – надел на голое тело халат. Пуговиц нет, руками, что ли, держать, а, вот оно как, запахнуть и поясом. Тапочки, похожие на те, сшитые Женей, нет, об этом нельзя.

Парни быстро и споро убрали всё, расставили скамьи.

– Здоровенный ты, чёрт, – поймал его взгляд и улыбнулся Эд. – Три больших тюбика ушло.

Эркин почувствовал себя неловко. Ведь сказали же, что за свои деньги покупают, а эти штуки дорогие, он знает, но вокруг уже смеялись, превращая всё в шутку.

– Пошли.

– Куда?

– К нам, – ответил Крис.

– А не в столовую? – предложил Эд.

– Хватит цирка, – отрезал Крис и объяснил: – Ещё и столовую перекрывать, шуму много. А