Непристойные предложения - Уильям Тенн

плечами. А других людей возбуждала перспектива продлить человеческую империю еще на пару световых лет в космос.

Кто-то запел:

Патрульно-синий цвет, широкий блеск забрала —

Он рассечет эфир, как до него папаша рассекал…

Взявшись за руки, трое разведчиков подхватили песню. Отбивая ритм ногами, они промаршировали к изящному маленькому кораблю с длинной синей полоской, который ждал их в конце Полосы Стрельца. За ними почетный караул разведчиков горланил припев розовому марсианскому небу. Люди по обеим сторонам ликовали. Видимо, подумал Вик, у них был для этого повод.

— А ты? — спросила Кей прошлой ночью, когда он напевал эту песню, положив голову ей на колени и глядя на две сверкающие в небесах луны Марса. Они два часа гуляли по пустыне Розенблума, и когда она села на грубый красный песок, он положил голову ей на колени и принялся напевать, испытывая странное умиротворение. — Ты не хочешь сына? Не хочешь, чтобы он… рассекал эфир, как до него папаша рассекал?

— Кей, пожалуйста. Конечно, я хочу сына. Как только мы сможем пожениться…

— Но ты не можешь. Не можешь, пока состоишь разведчиком на действительной службе. Ты не можешь завести сына. Дети действительных скаутов — сироты. Это другое, Вик. Сироты, никогда не видевшие своих отцов.

Он поморщился, глядя в ее карие глаза, уверенные и спокойные под безупречно уложенными светлыми волосами.

— Послушай, детка, я хочу жениться на тебе. И женюсь. И я согласен, что нельзя строить семейную жизнь на разведывательных миссиях.

— Да, Вик.

— Ты права, от меня не будет проку тебе — или любой другой женщине, — пока я сам не решу, что мне достаточно одной планеты. Ты ведь не хочешь, чтобы я тоскливо считал реактивные струи в небе, и не хочешь, чтобы мой огонь потух; ты сама так сказала. Мое желание создать семью должно быть таким же сильным, как желание разведывать.

— Да, Вик.

Он нетерпеливо махнул рукой и быстро закончил, глядя, как ее пальцы рисуют на песке пять параллельных линий.

— И что? Это всего лишь вопрос твоего терпения, ожидания, пока я не буду готов завязать. В конце концов, я был разведчиком двенадцать лет; шансы прослужить так долго невелики — большинству выживших хватает пяти лет. Ты скоро получишь меня, Кей, — не потрепанного неудачника, а парня, который повидал достаточно космоса и готов остепениться. По обычным меркам я еще молод, мне только тридцать два. Еще полет-другой, три или четыре миссии — и я буду готов. Скоро.

Пауза.

— Да, Вик. — Ее голос был низким, приятным.

Почему-то в ретроспективе эта беседа казалась худшей из ссор.

Вик понял, что высматривает Кей за огромной головой О’Лири. Кей работала в администрации; она будет в толпе рядом с огромным белым куполом. Хотел бы он поцеловать ее перед взлетом; однако традиция требовала прощаться накануне отлета, чтобы ничто не нарушало марш к кораблю.

Он увидел ее, когда они допели до слов, от которых она всегда морщилась. Вик с предвкушением ухмыльнулся.

Если будет девка, в кружева одень малютку,

Если парень, в космос запусти ублюдка!

Она так крепко зажмурилась, опустив голову и подняв плечи, что они миновали ее и вошли в корабль, прежде чем Кей снова открыла глаза.

Два кадровых патрульных, несших вахту у корабля, отдали честь.

— Корабль готов, командир. Удачи.

И отбыли.

Обменявшись напоследок рукопожатиями с другими разведчиками, экипаж молча вскарабкался к открытым шлюзам.

Вик нажал зеленую шестиугольную кнопку, закрывавшую шлюзы, и, прильнув к бортовым иллюминаторам, разведчики в последний раз увидели бетонные здания Сэндсторма, вздымавшиеся, подобно перевязанным пальцам, из розовой марсианской пустыни.

— Двигатели в норме, командир, — сообщил голос начальника наземной команды. — Ждем взлета.

— Экипаж миссии готов, — ответил Вик по коммунофону, в то время как Латц и О’Лири занимали свои места. — Взлетаем.

Он прошелся взглядом по кабине пилота, еще раз оглядел своих подчиненных, сосредоточился на щелкающих приборах.

— Запустить двигатели, — произнес Вик и отключил коммунофон.

Он медленно сосчитал до пятнадцати, вспоминая древний клич: «Запустить двигатели! Запустить, запустить двигатели!» — который выкрикивала разбегавшаяся внизу толпа.

— Пятнадцать, — сказал Вик, и О’Лири передвинул красный рычаг на два деления, а Латц подкрутил крошечные колесики регулятора центровки. Их слегка тряхнуло в креслах; затем Вик скорректировал спираль ускорения, и они расслабились. Миссия началась.

Миссия № 1572 в расписании Разведывательного патруля; миссия № 29 в личном служебном деле Вика, хранившемся в Сэндсторме, последняя страница которого была озаглавлена «Обстоятельства смерти — Посмертные награды — Обеспечение иждивенцев». Немногие служебные дела могли похвастать таким количеством миссий. После двадцатой человека начинали звать Молния Чин-Лан, или Безопасный Фойербах, или Двухвзрывной Бониславски. Нельзя было не приклеить подобную кличку к тому, кто время от времени возвращался, лишившись трех четвертей кожи или подцепив загадочный вирус, от которого медики впадали в панику и придумывали новые заболевания, — но всегда возвращался. Само собой, до тех пор, пока однажды…

Вика Карлтона прозвали Неубиваемым, и сейчас всего два рассекавших эфир разведчика служили дольше него. Одним из немногих тщеславных замыслов Вика было стать старшим комическим разведчиком и надеть полагавшуюся к званию золотую форму. Она означала, что тебе нигде ни за что не приходилось платить, что ты спокойно преодолевал патрульные кордоны, что ты в буквальном смысле становился парадом из одного человека, куда бы ни отправился. Было бы неплохо, считал Вик; пусть это ребячливая показуха, однако человеку в данный жизненный период требовалась какая-то цель. Это означало, что даже среди избранных разведчиков Патруля, который, в свою очередь, включал избранных мужчин галактики, ты был уникален. И также означало, что однажды ты мог перерезать себе горло, бреясь безопасной бритвой.

Симпатичная идея, разведчики. Экономная. Вместо того чтобы разом лишаться трех десятков или сотни высокоспециализированных ученых, цивилизация в худшем случае теряла трех человек. Да, трех весьма необычных человек с выдающимися способностями, однако в галактике, которая кишела молодежью, жадной до самоубийственной работы в приключенческой обстановке, сдобренной щепоткой славы, достойной платой и множеством возможностей карьерного роста, их можно было заменить. И внести в Список павших.

Патрульный крейсер случайно натыкается на не обозначенную на картах звезду, одну из тысячи, с семейством планет. Проводятся спектральные исследования, а затем, если у патруля есть время, высылаются автоматические шлюпки, которые огибают одну-две наиболее перспективные планеты и делают автоматические замеры их атмосферы, грунта, следов разумной жизни и тому подобного. Если признаков аборигенной цивилизации не наблюдается, крейсер летит дальше по своим делам и при первой возможности сообщает о находке в штаб-квартиру в Сэндсторме.

Сэндсторм сохраняет информацию вместе с кучей