Венец Бога Справедливости - Елена Шихматова

Всякий раз, как он думал об этом, новые приливы боли охватывали его. И если бы он хоть чему-то дал начало! Син не знал о распространении разрушенного пространства, иначе бы большая часть его меланхолии разом испарилась, но он постоянно думал о возможном восстановлении правления Богов. Да, он уничтожил верховного Бога, но не уничтожил их всех, что если они объединятся и утвердят принципы, положенные Амедео Ти-Ирисом? И не будет никакого хаоса, то есть будет, но временно и, получается, ненадолго.

— Нет! Не может быть! Чтобы все вот так рухнуло! Я обманул его, дважды обманул! Когда вырвался из тюрьмы, что он мне уготовил, когда заставил его применить магию! И что бы теперь вот так погибнуть! Нет! Не хочу! Не могу!

В бессильной злобе, отчаянии Син ударил по стене кулаками, на которых до сих пор сияли видимые ему кристаллические перчатки. В странной неудобной позе Син пролежал часа два, но потом неожиданно вскочил.

— Стойте! Я же сам создал их! Неужели я не могу теперь применить их?! Я хочу быть здоровым! Хочу!

Не так просто было привести кристаллы в действие. С одной стороны, что может быть проще? Просто пожелать и все сбудется, но к этому должна была устремиться каждая клеточка его тела, сознания, так только может желать только влюбленный, и не всякий, но один из тысячи, а, может, и миллиона. Кристаллы стали дополнением него самого, продолжением его воли, но всегда ли собственные устремления создают реальность?

***

Маленьких Элю и Ника провели в огромную, по их меркам, прекрасную гостиную. Дети так и замерли от восторга, увидев эти картины, резную, обитую шелком мебель, низенький столик в центре с переливающимся покрытием, на котором стояла изящная хрустальная ваза. Пол покрывал мягкий белый ковер. Комнату освещала большая хрустальная люстра, со свисающими вниз украшениями, и искусственным освещением. К счастью, здесь примененное однажды заклинание не требовало своего подтверждения, и уж тем более, оно, не будучи направлено на взаимодействие с окружающей действительностью, не реагировало на изменение пространства.

Тэниец, собиравшийся оставить детей здесь, а сам: пойти на общее собрание, но, увидев, что они замерли у входа, задержался.

— В чем дело?

И мальчик, и девочка перевели на него испуганный взгляд. Маг решительно не понимал: чем это вызвано.

— Вы что, боитесь? Не бойтесь, князь и княгиня, ведь, обещали вам, что скоро придут сюда. Князь Бероев у нас глава башни постижения законов Природы, так что эти покои на всех основаниях принадлежат ему. Вы лучше скажите: вы, наверно, проголодались?

Дети, несколько шокированные известием о высоком положении драконов, казавшихся им такими хорошими и добрыми, изумленные всем увиденным, растерянно и чуть пугливо смотрели на волшебника. Он же в свою очередь вконец отказывался понимать их поведение, он не знал: что им говорить и как.

— Я, пожалуй, все-таки принесу вам поесть, а то так, отмалчиваясь, можно и помереть с голоду. Будьте здесь, а я скоро приду. Заодно и покровителям вашим закажу ужин. А?

Дети промолчали, на что тэниец только тяжело вздохнул и, встав с корточек, вышел в коридор, оставив маленьких эльфов одних. Эля и Ника переглянулись. Еще минут десять они внимательно рассматривали все вокруг, и только потом отважились сесть на краешек дивана. Они так и сидели, словно не обращая ни на что внимание, в том числе на ужин, который им принесли, до тех пор, пока не вернулись те самые драконы, к которым они, уже успев привязаться, теперь испытывали страх и смущение. Эльфы буквально соскочили с дивана, когда те вошли.

— Ну, что, как вам здесь? Нравится? — спрашивал их Андрей самым, что ни на есть, простым и добродушным голосом. — Что такое? Что-то не так?

И тут неожиданно для всех Георг рассмеялся.

— А я знаю, что с ними! — все недоуменно посмотрели на него. — Им, наверняка, сказали: кто мы такие!

— И что? — не понял Андрей.

— А что бы ты чувствовал, брат мой, если бы ты вырос в небольшой деревне, ни разу не видел и самого обычного помещика, а тут тебе сразу и князь, и княгиня Бириимии, и принц Каримэны!

Последнего маленькие эльфы не знали, потому теперь расширившимися от ужаса глазами смотрели на Георга.

— Помните, я рассказывал вам о том эльфийском мальчике? В точности такая же реакция!

— По крайней мере, — с улыбкой сказала Беатрис, — мы знаем, что с ними.

Подойдя к детям, она взяла их за руки, и, позвав Андрея, ушла с ними в комнаты. Георг и Руфина остались одни. С большой теплотой в глазах Георг оглядел всю гостиную, от потолка до пола, от окон, до двери. Но потом выражение его сменилось на скорбное.

— Мне жутко думать об этом, но скоро всего этого не будет! А ведь я прожил здесь десять лет. Брат и того больше!.. Почему, Руфина, почему этого не должно больше быть?

— Может, мы успеем раньше, и Долина не падет!

— И ты в это веришь?

— А ты нет?! Георг, но я думала…

— Что я свято верю в свои силы? Увы, но я, как и все, не зная, конкретных действий, не верю в это!

— И это говорит мне тот, кто вел за собой солдат! Неужели ты тогда наперед знал, что и как будешь делать?

Молодой дракон несколько смутился.

— В общем-то, да! Я видел свои действия, представлял их, уверенно и отчетливо! Иначе бы я мог только праздно мечтать о победе, причем очень не долго, времени бы мне на то никто не дал.

— И все-таки вначале ты представлял только общие цели! Ты не можешь это отрицать!

— Нет, но…

Руфина подошла к нему, и, взяв за руки, умоляюще посмотрела в глаза.

— Я тоже не знаю, что делать, но я знаю: чего хочу. Я хочу, чтобы мир был, чтобы жили драконы, эльфы, гномы, тэнийцы, люди. Чтобы жили твой брат и моя мать, чтобы они могли насладиться радостями жизни! И не только они, но многие и многие! И не один век! Георг, неужели ты не хочешь этого?

— Я хочу…

Словно чувствуя, что он хочет вновь возразить, Руфина оборвала его на полуслове.

— И мы приложим все силы, чтобы добиться этого! Обещай мне!

Георг молчал, он внимательно смотрел в эти полные решимости глаза, словно искал в них источника и для своей уверенности.

— Обещаю!

***

Вновь тот самый зал, где всего день назад состоялось экстренное заседание в сердце Тимурграда. Все присутствующие здесь и сейчас были здесь и в прошлый раз, но теперь исходные роли кардинально изменились. Так, на кандидатуру обвиняемого претендовал не один, а сразу несколько эльфов, в числе почти всего правительства. А вот недавний подозреваемый в коварном и злонамеренном убийстве принял роль судьи, причем сулящего не быть снисходительным и уступчивым. Холодным и надменным взглядом осмотрел Яромир всех собравшихся в судебном зале, всех одиннадцать министров, включая премьер-министра, который после тщетных попыток угодить новому правителю, с ужасом ожидал его решения.