Академия на краю гибели - Айзек Азимов

— Но тогда не имеет значения и то, была ли здесь вообще жизнь, раз её нет сейчас. Какая разница, была ли планета всегда необитаема или она необитаема только теперь?

— Если она необитаема только теперь, тогда здесь могут сохраниться руины.

— На Авроре тоже были руины.

— Точно, но на Авроре двадцать тысяч лет шел дождь и снег, всё таяло и замерзало, дул ветер и менялась температура. И там была жизнь — не забывай про жизнь. Там уже не было людей, но жизнь продолжалась. Руины эрозировали точно так же, как кратеры. И спустя двадцать тысяч лет для нас осталось мало чего полезного. Здесь, на этой планете, двадцать тысяч лет, а возможно, и меньше, прошло без ветров, без бурь, без жизни. Максимум — менялась температура, вот и всё. Руины должны хорошо сохраняться.

— Если только они здесь есть, — с сомнением проворчал Пелорат. — Может, здесь никогда не было жизни или никакой разумной жизни, и само отсутствие атмосферы было той самой причиной, по которой люди никогда не жили здесь.

— Нет, нет. Не корчи из себя пессимиста. Не выйдет. Уже отсюда вижу остатки того — я уверен, — что было некогда городом. Так что завтра мы садимся.

65

— Фаллом убеждена, что мы вернём её обратно к Джемби, её роботу, — озабоченно сказала Блисс.

— Хм-м… — промычал Тревайз, не отрывая глаз от планеты, проплывающей под парящим над ней кораблем. Он долго молчал, а потом взглянул на Блисс так, словно только что услышал её слова. — Ну, это же был единственный… опекун, которого она знала, не так ли?

— Да, конечно, но она думает, что мы вернулись на Солярию.

— Разве эта планета похожа на Солярию?

— Откуда ей знать?

— Скажи ей, что это не Солярия. Постой, я дам тебе пару подходящих библиофильмов с графическими иллюстрациями. Покажи ей виды нескольких обитаемых планет. И объясни, что их миллионы. У тебя есть для этого время. Я понятия не имею, как долго мы с Дженом пробродим после посадки.

— Вы с Дженом?

— Да. Фаллом не может пойти с нами, даже если бы я очень хотел этого, хотя я ещё не сошел с ума. Для посещения этой планеты необходимы скафандры, Блисс. Здесь нет пригодного для дыхания воздуха. А у нас нет подходящего скафандра для Фаллом. Так что она останется на корабле с тобой. — Тревайз невесело улыбнулся. — Признаться, с тобой мне было бы спокойнее, но мы не можем оставить Фаллом одну на корабле. Она может что-нибудь испортить, пусть даже ненарочно. А Джен обязательно должен пойти со мной, потому что он хорошо разбирается в древних надписях. Вдруг они здесь окажутся. Значит, остаться с Фаллом придётся тебе. Думаю, ты и сама не против. — Блисс выглядела так, словно Тревайз её не убедил. — Послушай, это ты хотела, чтобы Фаллом улетела с нами, а не я. Я предупреждал, что от неё будут одни неудобства. Итак, её присутствие вызывает трения, и ты должна смириться с этим. Она останется на корабле, так что и тебе придётся остаться. Вот такие дела.

— Понятно, — вздохнула Блисс.

— Ну и славненько. А где Джен?

— Он с Фаллом.

— Очень хорошо. Смени его. Я хочу с ним поговорить.

Тревайз всё ещё изучал поверхность планеты, когда появился Пелорат и кашлянул, сообщая о своём приходе.

— Что-нибудь не так, Голан? — спросил он.

— Не то чтобы не так, Джен. Просто я сомневаюсь. Это — странная планета. Ума не приложу, что с ней стряслось. Моря тут наверняка были обширными, судя по оставшимся от них впадинам, но мелкими. Насколько я могу судить, это была планета с системой опресненных водоемов и каналов, или, возможно, моря были не особенно соленые. Этим можно объяснить отсутствие во впадинах солевых отложений. Или… вот что. Когда океаны исчезли, соль исчезла вместе с ними — тогда это выглядит делом рук человека.

— Прости моё невежество в подобных вещах, Голан, — нерешительно начал Пелорат, — но какое отношение это имеет к тому, что мы ищем?

— Я полагаю, никакого, но я не могу сдержать любопытства. Если бы я только знал, каким образом терраформировали эту планету и какой она была до того, тогда я, возможно, смог бы понять, что случилось с ней, после того как она опустела — или перед этим. А если мы сумеем узнать, что с ней случилось, мы сможем подготовиться к неприятным сюрпризам.

— Каким сюрпризам? Это же мертвая планета, верно?

— Достаточно мертвая. Очень мало воды; разреженная, не годная для дыхания атмосфера; а Блисс не обнаружила следов ментальной активности.

— Чего же ещё?

— Отсутствие ментальной активности не гарантирует отсутствия жизни.

— Но означает отсутствие опасной жизни.

— Не знаю. Но об этом я хотел поговорить с тобой. Здесь есть два города, которые мы можем посетить. Они, похоже, довольно крупные, как, впрочем, и все города. То, что уничтожило воздух и океан, вероятно, не затронуло городов. В любом случае, эти два особенно велики. Больший, однако, кажется каким-то приземистым из-за своего расположения на голой равнине. За его чертой находится космодром, но в самом городе ничего подобного нет. В том, что поменьше, тоже есть космодром, маленький и пустой, но, впрочем, кому теперь о нём заботиться?

— Ты хочешь, чтобы я принял решение, Голан? — испуганно сдвинул брови Пелорат.

— Нет, решение я сам приму. Просто я хочу знать, что ты об этом думаешь.

— Судя по виду, большой город, должно быть, торговый или промышленный центр. Меньший, вероятно, административный центр. Нам ведь он и нужен? Там есть монументальные здания?

— То есть?

— Вряд ли я сумею объяснить, — улыбнулся Пелорат. — Архитектура их меняется со временем и варьирует на разных планетах. Впрочем, я полагаю, что они обычно громоздкие, бесполезные и дорогие. Вроде того, где нас принимали на Компореллоне.

Тревайз не смог сдержать улыбки.

— Глядя сверху, сказать трудно. И на взлете и при посадке их вовсе не разглядишь. А почему ты предпочитаешь административный центр?

— Именно там мы скорее обнаружим центральный музей, библиотеку, архивы, университет и так далее.

— Хорошо. Значит, именно туда мы и направимся: в меньший город. Глядишь, и найдём что-нибудь. У нас уже было два промаха, но, может, нам повезёт на этот раз.

— Бог троицу любит.

— Откуда ты выкопал эту мысль? — поднял брови Тревайз.

— Это древняя поговорка. Я нашёл её в древних легендах. Как я думаю, это означает, что успех приходит с третьей попытки.

— Звучит правдоподобно. Прекрасно — тогда «Бог троицу любит», Джен.

Глава 15

МОХ