Джо Р. Лансдейл. Повести и рассказы. - Джо Р. Лансдейл

развязал верёвки и стянул мешковину. Напуганный темнокожий юноша, связанный кожаными ремнями, с кляпом из носка во рту и бандане, смотрел на него широко раскрытыми глазами. Человек из "Крaйcлeрa" старался не оглядываться. Юноша начал извиваться, сопеть и метаться. Кровь текла на его запястьях там, где кожа была cвязана верёвкой; когда он метался, он сопел ещё быстрее, потому что петля была обёрнута вокруг его шеи, далее за спиной и привязана к его лодыжкам.

Из задней части гаража снова раздался звук, громче, чем раньше. За ним последовал внезапный вздох, который вполне мог быть ветром, пробивающимся между стропил.

Водитель фургона выступил вперёд и громко заговорил с задней частью гаража.

— У нас есть кое-что для тебя, слышишь? Как и всегда, мы выполнили свою часть договора. Ты выполнишь свою. Думаю, это всё, что я хотел сказать. В следующем октябре всё будет так же. Во славу, имени твоего!

На мгновение — всего лишь на мгновение — когда свечи уловили сквозняк и направили свои яркие головы в том направлении, возник проблеск какой-то фигуры. Человек из фургона быстро отступил.

— Во славу, имени твоего… — повторил он. Затем повернулся к мужчинам. — А сейчас — как всегда. Не перестарайтесь. Сделайте, как в прошлый раз.

На лицах мужчин появилось мрачное выражение, как если бы все они играли роль в театральной постановке, и им велели так смотреть. Они подняли свои инструменты и двинулись к молодому человеку.

То, что они сделали, заняло много времени.

Когда они закончили, то, что раньше было темнокожим молодым человеком, выглядело как гигантский кусок сырой печени, который прожевали и выплюнули. Плащи мужчин были залиты брызгами крови и мозгов. Они тяжело дышали.

— Достаточно, — сказал мужчина из фургона.

Они сняли плащи, бросили их в металлический мусорный бак возле стойки с машинными маслами, вытерли кровь с рук, лица, лодыжек и ступней салфетками, выбросили их в мусорное ведро и надели одежду.

Водитель фургона крикнул в дальний конец гаража.

— Это всё твоё! В отличном состоянии, да?

Они вышли оттуда, и человек из "Фoрдa" запер дверь гаража. Завтра он, как всегда, выйдет на работу. Не будет трупа, о котором можно было бы беспокоиться, a небольшая доза бензина и спичка позаботятся о содержимом мусорного ведра. Дождь стекал по его спине и заставлял его дрожать.

Каждый из мужчин молча вышел к своeй машинe. Сегодня ночью они все пойдут домой к своим молодым, привлекательным жёнам, а завтра они все пойдут по своим процветающим делам, и они больше не будут думать об этой ночи.

До следующего октября.

Они уехали.

Сверкнула молния. Завывал ветер. Дождь стучал по гаражу, как плеть с девятью хвостами.

А внутри раздавались громкие сосущие звуки, перемежающиеся радостным хрюканьем.

Перевод: Alice-In-Wonderland

Мой мёртвый пёс, Бобби

Joe R. Lansdale, "My Dead Dog, Bobby", 1987

Этот коротенький рассказ — одна из моих наиболее популярных историй. С одной стороны, она забавная, но, как и многие истории подобного типа, их корни совершенно не забавны. Когда начинаешь думать, о чём они на самом деле, это чертовски сильно удручает. Но в хорроре есть юмор. Роберт Блох, один из величайших писателей, когда-либо творивших в этом жанре, раз за разом доказывал это. Он оказал огромное влияние на меня. Я считаю, что это в какой-то степени история в стиле Роберта Блоха. Или, быть может, Фреда Брауна, ещё одного моего любимчика.

Что касается внешней формы, это исключительно я.

Впервые рассказ появился в небольшом журнале, затем читатели его ксерокопировали, чтобы делиться с друзьями, пересказывали его, обсуждали несколько лет, пока его снова не напечатали. Его даже зачитывали по радио Уэльса.

На написание рассказа меня вдохновило слишком большое количество попкорна, из-за которого мне постоянно снились плохие сны. В моей карьере было время, когда попкорн и его воздействие на меня были очень для меня важны. Я, бывало, ел его перед сном, и он вызывал боль в животе и плохие сны. На следующее утро эти сны становились историей или историями. Количество проданных рассказов, навеянных попкорном, было поразительным. Теперь же подобные истории я пишу без воздействия попкорна; собственно, я не ем многое из того, что ел раньше. Мой желудок такого не принимает. Хотелось бы думать, что сейчас я пишу так же хорошо, или даже лучше. Но совершенно точно были некоторые виды историй, которые, казалось, стали результатом этой привычки, и такие я больше не пишу. Время от времени я начинаю скучать по ним и смотрю в сторону шкафа, где хранится попкорн.

В любом случае я всегда прекращаю есть в нужный момент.

Хотя кто знает. Может, возьму и обожрусь.

Мой мёртвый пёс, Бобби, больше не выполняет трюков. Собственно, чтобы хотя бы посмотреть этому лохмандею в глаза, я должен опуститься на колени и приложить голову к земле, либо придерживать его палкой.

Я подумывал прибить его голову к сараю на заднем дворе — может, муравьёв было бы поменьше. Но, как говаривал мой старик, «муравьи могут ползать». Так что в конце концов это, может, и не самая лучшая идея.

Он был таким хорошим псом, и мне не нравится видеть, как он гниёт. Но ещё я устал таскать его с собой в мешке и запихивать в холодильник по утрам и вечерам.

Ещё кое-что. Смерть отвадила его от погони за машинами, собственно, из-за чего его и переехали. Теперь, чтобы он играл с машинами, я должен выходить на обочину