'Фантастика 2025-63'. Компиляция. Книги 1-27 - Александр Майерс

первый последовал на выход, и уговорил Падших не беспокоиться. Крёстный понимает, что я вновь что–то вижу. И думаю, что Падшие это тоже понимают. Но они не могут напрямую запретить мне этого делать. Все что им остаётся — надеяться, что я не увижу их явной лжи, против которой у них не будет оправданий.

Группа покинула зал суда, и я остался наедине с силуэтами. Словно я один из Абсолютов, что хочет прогнать Баркота из мира — Судьбы.

На балконе три пустующих стула обзавелись белыми силуэтами. Это были Абсолюты с крыльями. И, по всей видимости, кто сидит по центру и есть властитель этого мира, или же Главный Судья.

— Попрошу тишины! — одним могучим криком, Мариат заставила возмущённых закрыть свои рты, — Так-то лучше…

Абсолюты оказались куда смирение Богов или Людей. Они убрали свою гордыню и возмущение так быстро, словно перед ними исчез Баркот.

Мариат отпустила руку мальчика, отчего тот хотел вновь ухватиться за её ладонь, но она уже этого не позволила и сделала от него шаг в сторону, словно он прокажённый… это заставило мальчика медленно опустить голову, а следом и лицо.

Баркоту было страшно. Он не поднимает глаз, мнёт пальцы друг об друга… ещё бы ему не было страшно. Он в логове тех, кто испокон веков убивал его народ. Такое себе время провождение.

— Мариат, — возник с балкона мужской голос, говорил тот, что сидел слева, — Цель твоего поступка?

— И лучше тебе дать достойный ответ, — возник еще один голос того, кто сидет на балконе справа, — Или мы тебя…

Фигура с белыми крыльями, что сидит посередине балкона, расправила руки в разные стороны. Тем самым, она остановила ненужные угрозы, пока те не вышли из уст собратьев.

— Мариат, прошу, поведай нам, что ты хочешь сделать с этим мальчиком. И да, попрошу всех присутствующих помолчать и не вытаскивать наружу свои грязные мысли. Думаю, после рассказа Мариат, вы измените свою точку зрения.

Я широко раскрыл глаза, не отпуская из взгляда три фигуры на балконе. Их голоса… я знаю, кто они.

— Благодарю, госпожа Энигма… вы как всегда мудры, как и подобает правителю касты — Судьба, — кивнула Мариат. — А вы, господин Джулиаб и господин Харстрот, прежде чем даже подумать об угрозах, сначала выслушайте меня.

— Правителю?… Джулиаб и Харстрот⁈… — дрогнул мой голос.

Воу–Воу–Воу!!! Это трио пернатых были высшей кастой в мире «Судьба»⁈ Энигма — Правитель, а Джулиаб и Харстрот её приближённые… во дела.

— Все вы знаете, что надвигается нечто страшное, — начала свою речь Мариат, — Наш вид, не совершенен. Многие из нас становятся Тёмными. Близиться час «Истиной Тьмы», как и было предначертано на барельефах Прародителя. Один из Абсолютов, станет концом всего. И лишь тот, кто победит Тьму внутри себя, и обратиться в свет… он станет «Истинным Светом». И лишь он единственный сможет остановиться «Истинную Тьму». Но про «Истинный Свет» нам ничего не известно. Мы знаем, что он придёт, но как именно, никто не знает… Барельефы не показывают историю нашего спасителя. Сделал это Прародитель умышлено, или нет, я не знаю. Но у меня есть ответ! — она указала на Баркота, что стоит опустив лицо в пол, — Если «Истинная Тьма» должна появиться из Света, то «Истинный Свет», соответственно, из Тьмы. Я изучала Безумцев и Разумных. Наблюдала за ними, в надежде увидеть среди них дефект, что коснулся нашей расы… и я нашла его. Этого Тёмного зовут, Баркот! В его правом глазе заточён Свет. Он избранник Прародителя. И я своими глазами видела, как он возвращал Безумцам рассудок.

Сидящие на трибунах Абсолюты начали перешептываться. Я слышу, как они возмущены подобной новостью. Не может быть такого, что бы «Тьма», породила «Свет». Для них это не приемлемо. Они не верят в подобное чудо, хотя их народ продемонстрировал, что такие изменения, гипотетически, возможны.

— Я знала, что вы можете мне не поверить. Я покажу вам правду… после этого, вы не сможете сомневаться в моих словах, — Мариат щёлкнула пальцами.

В помещение, три крылатых силуэта, занесли золотую двухметровую коробку, поставив её перед мальчиком.

Коробка дёрнулась, и послышались тошные завывания чудовища. Из–за этого, на трибунах образовался самый настоящий балаган. Все вскочили с места, начав махать руками и кричать так, что я не могу разобрать их слова.

На балконе встал Джулиаб, махнув рукой:

— Притащить в наш сад эту мерзость… это вы ходит за все рамки, Мариат!!!

— Мариат!!! — вскочил Харстрот, — Разумный, ещё ладно… но Безумца!!! Что ты вытворяешь⁈

Энигма потянула на себя двух крикунов, и они рухнули на свои стулья.

— Продолжай, — кивнула Энигма.

Против слова Правителя не пойдёшь. Хоть все и возмущены, но вновь повисла тишина. Если сейчас Мариат не докажет свои слова, то её ждёт не очень привлекательная участь.

— Баркот, — подошла женщина к мальчику, и села на одно колена, — Ты сказал, что можешь избавить это бедное создание от забвения. Ты точно в этом уверен?

— Да… — тихо ответил мальчик и кивнул.

— Ты мне поможешь?… Покажешь им, что они ошибаются в тебе?…

— Да… — он чуть замялся, — Но у меня есть… одно условие.

От таких неожиданных сюрпризов, Мариат дрогнула, как и её голос:

— Условие?… И что ты хочешь?

Баркот прошептал:

— Если я докажу им… ты станешь моим Родителем?… ты хорошая, и я тебе верю… но им… — глянул он на трибуны, — им я не доверяю.

Почему–то Мариат замолчала, и отвела золотые глаза в сторону. Видимо не сильно то она хочет сближаться с Тёмным, и сковывать себя родительскими узами. Но у неё нет другого выбора. Ради своей расы, ради своих исследований, ей придётся идти против своих же желаний и мыслей:

— Хорошо… — тяжело выдохнула женщина, — Если сделаешь «очищение», я стану твоим Родителем.

— Правда⁈ — Баркот от радости поджал кулаки к подбородку.

— Да, — с добрым голосом ответила Мариат, погладив по голове ребёнка, — Открывайте!

Стражники схватились за грани конструкции и потянули на себя, открыв коробку. Абсолюты замолкли в тихом ужасе. Ещё никогда этот зал, это священное место, не видело столь уродливого создания. Для меня он выглядит как чёрная тень, но я помню, какой облик у Безумцев…

Обезумевший Тёмный начал рычать, и завывать демоническим воем. Он, словно дикое животное, хотел ринуться на Абсолютов, да вот не сделал и шага. Перед ним появился Баркот, протянув к нему свои маленькие ручки. Ярость в глазах Безумца исчезла, и он рухнул на колени, перестав выть. Он медленно обнял Баркота, из его глаз покатились слёзы, а из уст прорвался голос Разумного:

— Спасибо… я… я был во тьме… спасибо, что освободил меня…

Никто из присутствующих в зале, более не кричал гнусных речей в сторону Мариат и Баркота. Все они застыли в одном положение, любуясь, как к Безумцу вернулся рассудок.

Я кое–что заметил. У Безумца, в груди, появилась крупица белого света. Словно Баркот отрывает от себя какую–то часть себя самого, дабы вернуть собратьям разум.

На этой сцене, все призраки прошлого смешались с воздухом, став неким секундным туманом.

Я поднялся с колон, и направился к выходу, сам себе бурча под нос:

— Странно… всё это очень странно.

* * *

В конце сада, прямо в золотой стене, расположился проход, словно в иной мир. Белоснежная тропа с белыми колонами уходит вдаль, откуда бьёт луч белого света, а всё вокруг померкло в некой тьме… и в самом конце, я вновь увидел мелькающие силуэты двух Барельефов.

— Ничего нет!

Мой отец выпрыгнул с другой стороны стены, расправил крылья брони «Уроборос» и спикировал к нашей группе.

— Снаружи ничего нет! — ошарашено указал он на проход в стене, — С этой стороны — проход открыт, с другой — чистая золотая стена без каких либо отверстий или проходов.

— Как ничего нет? — удивился Амедео.

— То есть… это место находиться в не пространства и времени? — задумался Артур Светлый.

— Смотрите.

Наша группа подошла поближе к Скоту, и все взгляды упали на его гаджет. На экране фотография гладкой цельной золотой стены.

— Как это работает? — спросила Элишь, чуть приподняв правую бровь.

Двое падших, стоя у начала трапы к «Твердыне», всё же ответили на вопрос без каких–либо отговорок:

— Потому что Источник… это Мысль Прародителя, — сказала Энигма, словно это пустяк, — Его единственное, и божественное проявление в наших мирах. Поэтому источник находиться на тех местах, где когда–то вступал Прародитель. Это Мысль, что существует сквозь время и пространство. И Столпы, даже после смерти,