Черный Баламут. Трилогия - Олди Генри Лайон

Карна открыл глаза.

И не сразу понял, что кричит старшая из жен Альбиноса, мамина благодетельница Кунти.

— Радуйся, тварь!

Костер полыхал вовсю, струйки золота слезами Владыки Сокровищ текли по остову колесницы, и хастинапурские владыки изумленно смотрели на кричащую женщину.

Царица Кунти со страшно искаженным лицом стояла перед царицей Мадрой.

Старшая жена перед младшей.

Вдова — перед вдовой.

— Это она! Это она виновата!..

На миг все замерло. Казалось, даже пламя придержало свой размах, вслушиваясь в нелепое, неуместное обвинение.

А потом царица Мадра разбежалась и бросилась в ад, как бросаются летним днем в речную стремнину.

С воплем облегчения.

Вслед за мужем.

В наступившей суматохе никому не было дела до соглядатая на крыше павильона и его поспешного бегства.

Только каменщик, тихо чинивший бортик восьмиугольной купальни, заметил Карну — тот как раз стремглав несся прочь, соскользнув на землю.

Каменщик сделал вид, что ему соринка в глаз попала.

Каменщику абсолютно не хотелось связываться с этим обормотом, здоровенным не по летам фаворитом наследников.

Подглядывал?

Ну и пусть.

Он вспомнит увиденное примерно через полгода.

И развяжет язык.

Сперва на дворцовой кухне, а там дойдет и выше.

3

СОВЕТ

— Мне очень не нравится эта смерть! — Приглушенный рык Грозного упругой волной раскатился по комнате. Прилип к стенам, окутанным бархатом сумерек, затаился в темноте углов, готовясь при необходимости вернуться эхом в любой момент.

Сомнительно, чтоб кому-либо из собравшихся здесь людей могла понравиться внезапная кончина Панду-Альбиноса. Тем не менее никто не выразил удивления и ничего не возразил. Эти люди умели слушать и сопоставлять, медля с публичными заявлениями. Спросят — ответят. Не спросят — так и будут морщить лбы и топорщить бороды.

Мудрость — умение долго думать и коротко говорить Увы, многие в нашей скорбной юдоли уверены в обратном.

Шестеро пожилых советников (двое воевод, остальные — брахманы) да еще Наставник Дрона — вот кого собрал на ночной совет Гангея Грозный. Собрал не в официальной зале, а в уединенных тайных покоях западного крыла дворца.

Смутные подозрения терзали вечного регента. Тревожные предчувствия и ощущение роковой предопределенности, все то, о чем он успел всерьез подзабыть за последние двадцать с лишним лет. Поэтому Грозный призвал сегодня лишь самых из самых. Способных понять его опасения. Помнящих злые времена, когда один за другим ушли в лучшие миры двое наследников Лунной династии, двое сыновей царицы Сатьявати. А Дрона… Грозный нутром чувствовал: этот поймет. Может быть, даже лучше, чем советники, вдвое превосходящие Наставника возрастом.

Может быть, даже лучше, чем он сам, Гангея Грозный по прозвищу Дед.

Желтыми драконьими глазами мерцали в сумраке масляные плошки. Искаженные тени зыбко колебались на стенах, словно дело вершилось не в тайных покоях, а в подводных чертогах Ганги, Матери рек. Молчание становилось тягостным. Грозный понял: пока он не выложит все, по крайней мере все, что сочтет нужным выложить, эти люди придержат языки за зубами.

И будут правы.

— Дворцовым лекарям и бальзамировщикам было приказано с тщанием обследовать тело раджи Панду. На предмет обнаружения скрытых внутренних повреждений, ран, царапин, укусов змей или сколопендр, а также наличия в теле следов яда. Досмотр провели с усердием, однако никаких явных причин, способных повлечь за собой смерть раджи, обнаружено не было. Что дал допрос царицы Кунти?

Грозный не уточнил, к кому именно он обращается, да в этом и не было нужды. Похожий на сухую жердь седой советник, обладатель крючковатого орлиного носа, сверкнул пронзительным взглядом из-под кустистых бровей и почтительно согнулся в поклоне. Ниже. Еще ниже. До самого пола. Всем присутствующим показалось: вот-вот послышится сухой хруст, и жердь переломится пополам…

Хвала богам, обошлось. Советник медленно распрямился и, несмотря на духоту кутаясь в лиловую мантию, заговорил:

— Мой повелитель, царица Кунти утверждает, что бросила упрек в лицо второй супруге покойного исключительно от горя и отчаяния. Поскольку раджа умер в объятиях Мадры, сердце старшей жены переполнилось скорбью, и она забыла о приличиях. Больше ничего от царицы добиться не удалось. А применять усиленные методы допроса без твоего распоряжения мы не сочли возможным.

Советник развел руками и снова поклонился, теперь в пояс.

— Дозволишь продолжать, о повелитель?

— Говори.

— По моему ничтожному разумению, царица Мадра не имела повода умышленно искать смерти благородного мужа. Если она как-то и повинна в гибели раджи, то лишь косвенно. Возможно, именно на это и намекала царица Кунти. Добровольное самосожжение царицы Мадры делает ее прямую и злонамеренную вину дважды сомнительной, но некоторым образом подтверждает косвенную.

Грозный качнул чубатой головой, соглашаясь.

— С другой стороны, и царице Кунти нет выгоды от безвременной кончины супруга. Здесь мы подходим к главному: КОМУ это могло быть нужно?

— Ты, как всегда, прав, обильный добродетелями. Но, полагаю, у тебя пока нет ответа на поставленный тобою же вопрос?

— Увы, мой повелитель. — Советник со вздохом поклонился в третий раз и, опустив взор долу, умолк.

— У Хастинапура достаточно злопыхателей. — Брови сошлись на львиной переносице регента. — Полагаю, панчалы по сей день не смирились окончательно со своим поражением…

Гангея искоса бросил взгляд на Брахмана-из-Ларца, деревянного идола из древесины неколебимого спокойствия, и идол слегка кивнул.

Дрона с самого начала учитывал возможность панчальской мести.

— То же самое можно сказать о вечно мятежном Бенаресе, упрямом Шальвапуре и многих других. Но… — Грозный выдержал паузу. — Но, повторяю, никаких признаков насильственной смерти на теле раджи Панду обнаружено не было! Я допускаю, что убийца применил неизвестный нашим лекарям яд либо тайное касание «отсроченной смерти», не оставляющее следов на теле. (Наставник Дрона опять кивнул — его мысли текли в схожем направлении.) Это маловероятно, но возможно. Остается вопрос… Почему именно Панду? Кому мешал безобидный раджа-Альбинос? Убийцам следовало бы начать с меня или хотя бы с восседающего сейчас на троне Слепца…

Скрип двери вогнал в дрожь всех, кроме Грозного и Брахмана-из-Ларца.

Очередная беда пришла в Город Слона?!

Напророчили?!

— Правитель Хастинапура, раджа Стойкий Государь со своей супругой, царицей Гандхари…

— Что?! — Вся мощь прославленной глотки Грозного сотрясла дворец. — Что с ними?!

— Ж-ж-ж… желают войти, — заикаясь, возвестил насмерть перепуганный страж.

Несчастный понимал: любая ошибка может стоить ему головы. Пускать ли законного правителя страны на тайный совет правителей настоящих? Не пускать? Куда ни кинь, всюду клин… «Доложить одному быку среди кшатриев о приходе другого быка — и пусть сами бодаются!» — решил страж.

В общем, правильно решил.

— Пригласи великого раджу и его достойную супругу войти. — Грозный поднялся со своего места. Советники поспешили последовать его примеру, и, когда Слепец в сопровождении супруги возник в дверях, все присутствующие склонились перед царственной четой.

«Старею, — досадуя на самого себя, подумал Грозный. — Забывать стал, кто в Хастинапуре законный царь. Привык править. Раджу при всех Слепцом назвал… А ведь должен был внука первым на совет пригласить! Тем более что умом его боги отнюдь не обделили. Ладно, учтем на будущее».

— Садитесь, садитесь, владыки мои, — чуть насмешливо проговорил от дверей Слепец, взирая мутными бельмами на общий поклон. — Любимая, будь добра, проведи меня к креслу, а то я давненько не бывал в этих покоях. Запамятовал, где оно стоит…

Эта фраза очень многое сказала всем присутствующим. Значит, Слепец прекрасно осведомлен о существовании покоев, куда его в свое время тихо «забыли» провести! Более того, знал сюда дорогу и бывал здесь, причем, похоже, не раз. Что же еще из того, что собравшиеся здесь считали известным только им, может знать слепая венценосная кукла?