Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Пока Катя возилась с вызовом и настройками, я продолжил разговор с Семеновым.

— Да, заявки у тебя серьезные. Подожди десять минут, свяжусь с начальством.

Народ на меня с удивлением смотрел. Даже Олег с присущей ему иронией поинтересовался:

— Ну что, Серега, будешь дальше делать? Завтраками его кормить?

— Жду сигнала от Васильева, что он переговорил с танкистами. Мне главное, чтоб народ слышал все, о чем будем договариваться с Семеновым. Он, дятел, не знает некоторых вещей, а мне есть что предложить и его руководству, и татарам.

Катя сидела, надев наушники, и слушала, о чем говорил Васильев со своими бывшими соратниками.

Минут через десять терпение Семенова закончилось, и он опять вышел на связь.

— Оргулов, ты там случаем от страха не заснул? Я тебе даю еще десять минут, потом начну раскатывать твой гребаный бункер, и ты ответишь и за Черненко, и за спецов ВМС.

— Ты не кричи, я виноват, что спутник еще не вошел в зону уверенного приема, подожди минут десять еще, у меня будет устойчивая связь. Начал бы ты свои разборки часом позже, может быть, уже договорились.

Еще десять-пятнадцать минут у нас в запасе есть. Наконец-то вышел на связь Васильев.

— Феникс, там, в общем, народ настроен весьма серьезно. Гасить нас собрались основательно, но согласились послушать переговоры. Пришлось давить авторитетом.

— Вот и молодец. Сейчас он узнает, что такое черный пиар в исполнении военной разведки. По татарской броне что-то есть?

— Пока нет, но ищем.

Минут через двадцать, когда уже успел попить кофе и рассказать пару анекдотов, Семенов снова вышел на связь.

— Ну что, Оргулов? Ты уже задолбал всех. Или мы разговариваем, или начинаем штурм.

— Тебе не кажется, что ты лезешь не в свои дела. У меня достаточные полномочия, чтоб вести любые переговоры. Но ты не тот человек, с которым я теперь буду что-то оговаривать. Теперь я хотел бы пообщаться с твоим руководством, но напрямую, а не с оборзевшей шестеркой, которая даже толком задачу устранения ненужного командира выполнить не может.

— Я смотрю, ты разговаривать не хочешь. Тянешь время?

— И это тоже. Я же Ильяса предупреждал насчет "стратегов". Как бы ни сложилась ситуация, даже если вы нас тут всех задавите, ваши бункеры будут уничтожены. Все это время мы искали убежища потенциальных противников, отмечали их и маркировали радиомаяками. Это первое. Второе — и ты, и я прекрасно знаем, что ни Черненко, ни спецов ВМС я не уничтожал, это сделали твои дружки татары, с которыми ты давно уже занимаешься торговлей людьми, оружием, продуктами и наркотой. Думаешь, я не знаю, что бункер Ильяса вами использовался как перевалочная база для торговли, и все, кто там побывал, видели клетки, где содержались рабы. Для простой банды в бункере нашлось слишком много нового оружия, боеприпасов в заводской упаковке, явно с консервации. Да, к твоему сведению, Ильяса мы взяли живьем, и он много интересного рассказал про твои дела. Это же ты, сука, слил бандюкам караваны с продуктами.

— Ты что такое говоришь? Кто тебе поверит?

— А мне не надо, чтобы ты верил, главное, что я знаю, у меня есть свидетели и возможность и тебя, и твоих жополизов наказать. Когда "зверьки" убивали Черненко и моряков, моя группа оказалась рядом и успела отбить нападение, спасти моряков. Да и, к твоему сведению, Черненко жив, но тяжело ранен, и мои медики его поднимут на ноги. Это могут подтвердить все, кто раньше жил с вами.

Пауза затягивалась. Видно, я его ударил по живому.

— Ты гонишь. Как всегда…

Рядом стоял прапорщик Вербицкий, которого пригласили для подтверждения моих слов.

— Ну как знаешь, я сейчас дам микрофон бойцу вашего отряда. — Отключив микрофон, сказал Вербицкому: — Юра, говори как есть, как было. Главное, чтоб люди поверили.

— Конечно, товарищ майор.

Он взял микрофон.

— Говорит прапорщик Вербицкий. Меня никто не заставляет, я все делаю добровольно. Значит, так, все, что говорил майор Оргулов, правда. Семенов подставил Черненко и моряков. Полковник жив, даю слово.

Пауза длилась дольше, чем нужно.

— Ты его заставил. Я ни тебе, ни этому щенку не верю.

Я забрал микрофон из рук Вербицкого.

— Твое право. Только вот ответь мне, классный дядя Семенов, отец солдатам, а на хрен ты бандитов в ваш бункер пустил, и они все семьи в заложники взяли? Классный план, Семенов. Мы с "внутряками" бьем морды друг другу, татары оставшихся зачищают, а потом херсонскому спецназу рассказывают сказочку про злобных москалей. Сука ты, Семенов. Я ведь действительно людям помочь хочу.

— Это ты сука. Приполз сюда со своими козлами, стал свой порядок наводить. Война закончилась, Оргулов, и нужно снова налаживать жизнь, а вы, уроды, все еще не навоевались. Вечно вам нужна правда и справедливость. Я тебя еще раз предупреждаю: мне нужна связь с твоим руководством, и это не мое желание. Иначе у тебя будут большие проблемы. У нас тоже кое-что осталось с войны, и сможем удивить твоих московских хозяев.

Пока он вещал, я повернул голову к Кате.

— Быстро связь с Артемьевым.

Она коротко кивнула и стала вызывать Бычка. Санька ответил почти сразу.

— Феникс, Бычок на связи.

— Бычок, ну что там?

— Есть гады, засели в домах. Даже парочка СПГшек установлена. Но подобраться не можем, везде наблюдатели сидят. Если б не тепловизор, хрен бы нашли, качественно запрятались.

— Ориентировочная численность?

— Не меньше сотни. Я так думаю, что они собрались зачищать или нас, или семеновцев.

— Броню татарскую нашли? Главное, где они "Град" поставили?

— Нашли три БТРа и зачуханный Т-72. "Града" найти не можем.

— Бычок, ты понимаешь, что нам это железо не помешает?

— А то. Постараюсь сильно не жечь…

— Ты не шути, Бычок. Сам понимаешь, если "Град" работать будет…

— Да понимаю…

— Тогда бери "языка" и выбивай информацию, где еще БТР и танк.

— Сделаем, Феникс.

— Ищи, наблюдай, если что, будешь корректировать стрельбу.

— Вас понял, Феникс.

— Олег, — уже обращаясь к Дегтяреву, — что там твои? Нашли кого-нибудь?

— Нет, только что связывался. Все чисто.

— Готовь группы к выходу.

Его лицо сразу окаменело, он молча кивнул и вышел из комнаты.

Взяв микрофон, ответил Семенову:

— Дай двадцать минут, переговорю с руководством.

Опять потянулись долгие минуты. За это время выпустили на поверхность последний БТР и джип, забитые бойцами, в сторону Симферополя. Пока они не добрались до места, я тянул время, а потом огорошил оппонента встречным предложением.

— Тут мое руководство предложило новые условия. Мы согласны у вас выкупать за продукты и горючее людей, желательно семьи, но они должны иметь определенные специальности. Так же к перечню возможных приобретений относятся стрелковое вооружение советских и российских стандартов, боевая техника, самолеты и вертолеты различной степени годности, вычислительная техника. Война нам тоже не нужна. Также через вас мы готовы торговать с татарами и теми, кто за ними стоит. На тех же условиях. Если есть такая особая необходимость, можем гнать и наркоту. Ты же прекрасно знаешь, что у меня много чего есть на продажу.

Народ в комнате был, мягко сказать, удивлен, я представляю, что творилось в команде у Семенова и у тех, кто сейчас прятался возле бункера Черненко и внимательно слушал наши переговоры.

Пауза затягивалась. Сейчас там жадность борется со страхом разоблачения. Он прекрасно знает, что у нас действительно много чего есть, но и зубы мы показали, поэтому прямая конфронтация с сильным и обеспеченным противником его хозяевам не нужна. Но есть еще один неприятный фактор: он пустил в бункер татар и устроил засаду, значит, пути отхода нет, большинство своих бойцов он уже приговорил.

— Сейчас я не буду с тобой разговаривать на эти темы.

— И что я, по-твоему, должен сделать?