An ordinary sex life (OSL) - Астердис

получила секс. Я застонал от абсолютной похоти и желания. Животное внутри взяло верх.

      

      Поэтому, когда Элис оторвала голову и перекатилась на спину, я пыхтел, тяжело дышал и был чертовски возбужден. Кончить. Я хотел КОНЧИТЬ!

      

      Великолепная девушка ухмыльнулась и откинула ноги назад, придержав руками за колени, широко раскинувшись передо мной. У нее была очень красивая киска, полностью выбритая, с милыми розовыми губами, которые приглашали меня внутрь, и поэтому, стремясь оказаться внутри нее, я неуклюже попытался перекатиться, а затем встать на колени, направляя свой член на место.

      

      Это было оно. Я собирался трахнуть Элис, и некоторые скажут, что это самая великолепная девушка, с которой я когда-либо был. Она была обнажена и раздвинула ноги. Все, что мне нужно было сделать, это скользнуть в ее тело, и я достигну того, о чем мечтает каждый 16-летний мальчик.

      

      Это просто печенье...

      

      Но потом я увидел ее лицо. Элис улыбалась, на ее лице было выражение победоносного чемпиона. Ее черные как смоль волосы обрамляли ореол, глаза блестели, а улыбка открывала безупречные жемчужные зубы. Она была великолепна.

      

      Но потом я вспомнил выражение лица Адриенны. На МОЙ вкус, ОНА была самой красивой девушкой, с которой я когда-либо был[1]. Но в тот момент, когда я оставил красивую блондинку, ее золотистые волосы казались тусклыми и потемнели. Ее глаза были мертвыми и безжизненными, а от печального выражения ее лица у меня заболело сердце. Я не любил ее, но жалел.

      

      А потом я вспомнил выражение лица Кэссиди, то, как она выглядела в тот последний день, когда она поняла, что все закончилось. Не осознавая этого раньше, я действительно любил ее. По крайней мере так крепко, как 16-летний мужчина способен на любовь. У нее была такая надежда на наше воссоединение, и она раздавила ее изнутри, когда эти надежды не оправдались.

      

      И я вспомнил лицо Меган. Ненависть и гнев, но и горе. Она действительно и искренне любила меня, сверх того, на что должен быть способен 16-летний подросток. Я не понимал почему, но я причинил ей ужасную боль.

      

      Я причинил ужасную боль Меган и Кэссиди.

      

      Так же, как это повредило бы Адриенне. Я не мог этого сделать СНОВА. Не снова.

      

      Поэтому в последнюю возможную секунду, когда мой член коснулся губ киски Элис, я остановился и посмотрел ей в глаза. Животное пропало. «Я не могу этого сделать».

      

      «Конечно, сможешь», хрипло сказала Элис, желая втянуть меня в себя.

      

      «Нет», покачал я головой, разрываясь между удовольствием и честью. Я знал, что должен отступить, но физическое напряжение все еще было нестерпимым, а моя головка ВСЕ ЕЩЕ была прижата к ее губам. Один толчок от любого из нас, и мы будем там. «Я не хочу изменять».

      

      Казалось, Элис осознала, насколько мы близки. И ее глаза ожесточились, когда ее улыбка стала зловещей. «Ты уже сделал это однажды, и я думаю, что о тех девочках ты заботился гораздо больше, чем об Адриенне. Однажды обманщик, всегда обманщик, Бен». А потом она сделала рывок бедрами, готовая нанизаться на мой член.

      

      Но я уже начал откатываться. Она опоздала всего на долю секунды, потому что, когда она сделала выпад, меня там больше не было.

      

      Похоже, у меня все-таки есть совесть.

      

      Я поспешно вскочил с кровати. Я боялся, что если даже осмелюсь повернуться, я обязательно уступлю и трахну ее. Мой член все еще пульсировал и сердито кричал на меня, чтобы попасть внутрь горячей киски.

      

      «Бен!» Когда я отодвинулся, Элис в панике вскрикнула. «Бен! Ты, блядь, вернёшься обратно!»

      

      Я уже скатился с кровати и фактически упал на колени. Элис все еще выла, когда я поднялся на ноги, а затем, сделав три быстрых шага, добрался до двери и распахнул ее. Не прошло и 30 минут, но мне было все равно.

      

      «БЕН! ТЫ ЁБАНЫЙ ПИДОРАСТИЧЕСКИЙ УЁБОК!» Элис завизжала позади меня, когда я вышел из комнаты, и я повернулся и увидел Адриенну и Мизухо, сидящих вместе на диване, полностью одетых.

      

      Адриенна ахнула, когда увидела меня, ее глаза расширились, а челюсть отвисла. Не говоря ни слова, я поспешил к ней, мой член качался и подпрыгивал. Она встала, и в следующий момент я держал ее в руках, крепко прижимая к своему обнаженному телу.

      

      «Бен!» Элис вышла наружу и закричала. «Я скажу! Я расскажу всей ёбанной школе!»

      

      Я вздрогнул, думая, что я могу стать причиной того, что Адриенна обидится, если Элис доведет свою угрозу до конца и раскроет секрет, каким бы он ни был. Это было бы несправедливо. Адриенна выбрала действие. Но Элис могла быть достаточно мстительной, чтобы в любом случае это сделать.

      

      Я вздохнул и держал дрожащую Адриенн на руках, когда я повернулся и сказал: «Ты это сделаешь, и мне придётся свести с тобой счеты».

      

      «Как? У тебя ничего нет на меня!» прогремела Элис.

      

      Я покачал головой. «Я просто придумаю что-нибудь. Я не знаю, что именно, но, если ты сдержишь свое слово и расскажешь секрет Адриенны, я придумаю что-нибудь гадкое. Я скажу, что ты умоляла меня насрать на твое лицо. Что угодно. И восемь свидетелей видели, как ты затащила меня в спальню, чтобы потрахаться. Я никто, Элис. Мне нечего терять».

      

      «АААААРГГГГХХХ!» Элис взбесилась. Она начала прыгать