Волчья стая - Kan

черное небо. Едва ли это было наслаждение — у вырванного из горла куска был, мягко говоря, не тот вкус, чтобы им наслаждаться. Скорее, приступ усталости.

Ну и вопроса «А как я вообще дошел до жизни такой?».

Я опустил взгляд и выплюнул мясо. Лисица еще была жива. Разноцветные разряды беспорядочно носились по вставшим дыбом хвостам, тело обмякло и она полностью уселась мне на пах, из раны стекала на грудь кровь — и еще тоненькая струйка вроде бы била в сторону, словно у побитого использованием душа.

Еще жива. Никакого больше самодовольства во взгляде, один только ужас. Руки ее дергались напротив горла, не решаясь схватиться, прикрыть зияющую дыру, из которой вырывался воздух.

С пару долгих секунд мы смотрели друг на друга. Я с усталостью, ничего, наверно, не выражая. Даже ухмылочки никакой не навесил на лицо. Даже то, как она подергивалась, сидя на мне, практически никак не отражалось в сознании, разве что как третьестепенная отметка. Затем лисица моргнула. Ее страх был вытеснен желанием прикончить меня любыми возможными средствами.

Она вонзила когти мне в руку, которая все еще лежала у нее на плече. Было… больно. И при попытке отдернуть я сделал еще больнее — когти пропахали борозду. Даже, наверно, кость поцарапали.

Второй рукой она потянулась к моему горлу. Только вот позабыла, что всего-то несколько секунд назад она ею остановила мою руку с ножом, не дала ударить. Забыла, отпустила…

Ну и в этот раз многофункциональный армейский нож модели такой-то долетел до цели. По самую рукоять ей в бок вошел, заставил дернуться и не дал вспороть уже мою шею. Ну а я момента не терял.

Ничего уже не испытывая, на самом деле, действуя как залитый сигналами об ошибках робот, продолжил бить ее ножом. Как швейная машинка. Никакой там злобы, удовольствия, удовлетворения — просто усталость, которая превращала картинку в глазах в слайд-шоу вместо полноценного видео.

Дотянулся до ее сердца. Столкнул с себя в сторону тяжеленное тело. Да так и остался сидеть, держа в руках багровый нож. Распушенные хвосты еще переливались разноцветными разрядами, но те сходили на нет с каждым подергиванием лисицы в агонии.

Я точно в жизни свернул куда-то не туда.

Я выпустил нож, тот упал на землю, и я потянулся к скомканной рубахе неподалеку. Обожженная, теперь еще и на земле повалявшаяся, но всяко лучше перевязаться ею, чем позволить себе истекать кровью.

Язык нащупал застрявшие промеж зубов кусочки плоти. Я скривился. Было бы чего в животе — точно б вывернуло, а так отделался просто тошнотой.

Резкий и ровный луч фонарика упал на меня как раз, когда я затягивал перевязку.

— Ты опоздала, — сказал я спокойно. — Вроде бы, справился сам. Но сигнал сработал, да?

— Ты не отвечал, — не менее спокойно ответила Таша. — Прости. Я бежала изо всех сил.

Круг света перебежал с меня на лисицу. Волчица подошла ближе, я же заставил себя встать и взглянуть, как выглядела мой третий капрал — которая вполне себе сохранила навык речи.

Особо не посмотреть — ее подсвечивал лишь отраженный от округи свет фонарика. Но смотрелась она образцово-показательно. В полном снаряжении, в полном матовом бронекостюме минус шлем и-или каска, которых им не выдали, гарнитура чуть сдвинута вперед чтобы не мешала торчащим ушкам. Разгрузка, за спиной рюкзак. Автомат висел на ремне, одной рукой она держалась за рукоять, во второй был фонарик.

— Дай контроль, — сказал я.

Без вопросов или задержки, Таша дала очередь с отсечкой в голову лисицы. Зрелище не самое приятное.

— Спасибо.

Она перевела свет на меня. Разумеется, я к херам ослеп, и видел только крохотный белый кружок ярче солнца.

— Вижу, ты очень рад меня видеть, — улыбку я не видел, но услышал. — Я тебя тоже.

Опустил взгляд — ну… Да, на пистолет или шоколадный батончик это не списать. Ну вот и какого хрена?

— Наверно, стимулятор. Пользуйся, чего уж, пока он действовать не перестал и я не свалился. Отмахаться уже, наверно, не могу.

Таша направила фонарик в землю. Теперь я мог ее видеть — заинтересованную мордашку, направленные на меня ушки-радары, легкую ухмылку-улыбку, буквально одними только уголками губ.

— Сейчас не лучшее время, не находишь, командир? — сказала она с легкой хрипотцой. — Не время и не место. Я ведь не смогу следить за округой, нужен кто-нибудь еще, чтобы присмотрел.

Я рассмеялся. Коротко, с болью в груди, зато с искренним весельем.

— Впервые вижу, чтобы кто-то отказывался так легко. Даже убеждать не пришлось. Удар по самомнению, знаешь ли!

— Никто не отказывался, — быстро ответила она, облизнула губы. — Здесь слишком опасно. Да не дразни ты меня! Ты что, думаешь, я не заметила перемен? Я, мать твою, сколько времени провела тут в одиночку, наблюдая за остальными, а?! Думаешь, не вспоминала? Ты — мой командир, так что только тебе и могло достаться!

Она прямо распалилась, аж лицо покраснело. И переступила с ноги на ногу, пытаясь бедрами друг о друга потереть.

— Остальным-то больше повезло, когда ты к ним вернулся! — продолжила она.

— Я постарался не достаться никому, — перебил я. — Цветок, бля, не сорван. Я заебался уже со всеми местными девками, с тем, как вы поменялись, так что давай, бля, напрыгивай, ты меня без проблем пересилишь.

Вырвалось чего-то. Я и правда устал. Обстановка в самом деле вот ни разу не подходящая — но хей, романтика! Труп врага, ночь, лес! Не хватает только бутылки дешевого коньяка, или вискаря, или шампанского на худой конец.

— Никому? — она куснула губу. — Тогда… тогда нечестно будет. Вернемся и потянем жребий. Точно. Так будет честно. А теперь одевайся! Пожалуйста…

Я вздохнул, потер лоб. Руки у меня какого-то хрена в кровище были, еще и в зубах новый кусочек застрявшего мяса обнаружился. Просто пиздец какой-то, а не день.

— Отвернись. Я стесняюсь, — буркнул я.

Фыркнув чего-то весело-невразумительное, Таша передала мне фонарик и отошла в темноту. Ну, спасибо — теперь еще и приманкой поработаю, пока буду все барахло напяливать обратно. Ладно, грех жаловаться. Живой? Сойдет.

Благо, долго одеваться не пришлось. Куски брони хоть и были разбросаны по округе, но в целом недалеко, а уж напяливать ее быстро я умел. Дольше лицо вытирал об одежду лисицы — там на спине был незапятнанный участок. Стоило бы еще перевязаться нормально, в разгрузке был нормальный заводской бинт с антисептиками, антибактериальными и прочими анти-пропитками. Но это хрен с ним, попозже займемся.

— Стим кончается, — сказал я, потушив фонарик. — Второй колоть не буду, я сразу после пулевых.