Танец с драконами - George Martin

– Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

– Не хочешь? Почему же, моя королева?

– Сам знаешь.

– Из-за свадьбы? – засмеялся он. – Тогда выходи замуж за меня.

– Сам знаешь, я не могу.

– Ты же королева. Ты вольна делать всё, что пожелаешь. – Он погладил её по ноге. – Сколько у нас осталось ночей?

«Две. Только две».

– Ты знаешь это не хуже меня. Эта ночь, и ещё следующая, после чего нам придется расстаться.

– Выходи за меня замуж – и все ночи до конца времен будут нашими.

«Если бы я могла, я бы так и поступила». Кхал Дрого был её солнцем и звёздами, но он мёртв уже так давно, что Дейенерис почти забыла, что значит любить и быть любимой. Даарио помог ей это вспомнить. «Я была мертва, и он вернул меня к жизни, я спала, и он меня пробудил. Мой храбрый капитан». Однако в последнее время Даарио чересчур осмелел. Вернувшись с последней вылазки, он швырнул голову юнкайского лорда к ногам королевы и при всём честном народе целовал Дейенерис, пока Барристан Селми их не растащил. «Сир Дедуля» пришел в такую ярость, что Дени испугалась, как бы не вышло кровопролития.

– Мы не можем пожениться, моя любовь. Ты знаешь, почему.

Он вылез из постели.

– Тогда выходи замуж за Хиздара. В качестве свадебного дара я наставлю ему замечательные рога. Гискарцы обожают носить рога – делают их из собственных волос с помощью расчёсок, воска и железок.

Даарио нашел штаны и натянул их – он не утруждал себя ношением белья.

– Когда я выйду замуж, вожделеть меня станет государственной изменой, – Дени натянула покрывало, чтобы прикрыть грудь.

– Значит, стану изменником, – капитан надел через голову голубую шёлковую тунику и расчесал пальцами заново перекрашенную для его королевы бороду. Из пурпурной та вновь стала синей, как и в день их первой встречи.

– Я пахну тобой, – улыбнулся он, понюхав свои пальцы.

Дени нравилось, как блестит золотой зуб у него во рту, когда он улыбается. Ей нравились светлые волосы у него на груди. Ей нравилась сила его рук, его смех, нравилось то, как он смотрит ей в глаза и повторяет её имя, погружая член в её лоно.

– Ты прекрасен, – выпалила она, глядя, как Даарио обувает сапоги для верховой езды и зашнуровывает их. Иногда он позволял ей сделать это за него, но, похоже, не сегодня.

«И с этим тоже покончено».

– Недостаточно прекрасен, чтобы ты вышла за меня замуж, – капитан снял повешенную на колышек перевязь с мечами.

– Куда ты?

– В твой город, – ответил он. – Выпить бочонок или два и затеять стычку. Давненько я никого не убивал. Может, мне стоит поискать твоего суженого.

Дени запустила в него подушкой.

– Оставь Хиздара в покое!

– Как пожелает моя королева. Ты устроишь сегодня прием для народа?

– Нет. Уже завтра я буду замужней женщиной, а Хиздар станет королём. Пусть он устраивает приемы – это его народ.

– Кто-то его, а кто-то и твой. Те, кого ты освободила.

– Ты меня укоряешь?

– Я о тех, кого ты зовешь своими детьми. Им нужна мать.

– И все-таки, ты меня укоряешь.

– Самую малость, сердечко мое. Так ты устроишь прием?

– Может, после свадьбы. После того, как будет заключен мир.

– Это твое «после» никогда не наступит. Тебе надо устроить приём. Мои новобранцы не верят, что ты существуешь. Это те, кто перебежал из Гонимых Ветром – большинство из них родились и выросли в Вестеросе и наслушались сказок о Таргариенах. Они хотят увидеть тебя своими глазами. У Лягушонка для тебя какой-то подарок.

– Лягушонок? – хихикнула она. – Это ещё кто?

Даарио пожал плечами.

– Какой-то мальчишка-дорниец. Он служит оруженосцем у громадного рыцаря, которого прозвали Зелёным Потрохом. Я предложил передать подарок со мной, но они отказались.

– Умная лягушка. «Отдай мне подарок!» – Она швырнула в капитана другой подушкой. – Дошел бы этот подарок до меня?

Даарио погладил свои позолоченные усы.

– Разве я стану обкрадывать мою милую королеву? Будь подарок тебя достоин, я вложил бы его прямо в твои нежные ручки.

– Как знак твоей любви?

– Этого я бы не сказал, но заверил его, что он сможет передать свой дар тебе лично. Ты же не выставишь Даарио Нахариса лжецом?

Дени не могла ему отказать.

– Как пожелаешь. Приводи свою лягушку завтра на прием. И остальных вестеросцев тоже.

Было бы неплохо услышать речь на общем языке от кого-то ещё, кроме сира Барристана.

– Как повелит моя королева, – Даарио низко поклонился, улыбнулся и ушёл в развевающемся за спиной плаще.

Сложив руки на коленях, Дени сидела среди скомканных простыней и чувствовала себя такой несчастной, что даже не услышала, как в опочивальню прокралась Миссандея, принёсшая хлеб, молоко и фиги.

– Ваше величество? Вам нехорошо? Ночью ваша служанка слышала ваш крик.

Дени взяла фигу. Плод был чёрный, сочный и всё ещё влажный от росы. «Буду ли я кричать в постели Хиздара»?

– Ты слышала лишь гул ветра.

Она откусила немного, но теперь, когда Даарио нет рядом, фрукты потеряли для неё свой вкус. Вздохнув, королева встала и позвала Ирри, чтобы та принесла ей халат, а затем вышла на террасу.

Вокруг были враги. У берега на якоре постоянно стояло не меньше дюжины кораблей – несколько дней назад, когда солдаты высаживались на берег, их было с сотню. Юнкайцы даже привезли морем древесину и сейчас, укрывшись за рвами, строили катапульты, скорпионы и высокие требушеты. В тихие ночи она слышала, как в жарком сухом воздухе звенят молотки. «Однако у них нет осадных башен и таранов». Они не хотят брать Миэрин приступом – будут держать осаду, швыряя в её город камни, пока голод и болезни не поставят её народ на колени.

«Хиздар обеспечит мне мир. Он должен».

На ужин повара запекли ей козлёнка с финиками и морковью, но Дени смогла съесть лишь кусочек. Перспектива новой встречи с миэринцами выбила её из колеи. Сон так и не пришёл, даже когда в постель вернулся Даарио, такой пьяный, что едва держался на ногах.

Королева ворочалась и металась под покрывалами: ей снилось, что её целует Хиздар... но его губы покрывали синяки и кровоподтёки, и когда он вошел в неё, его мужское достоинство оказалось холодным как лёд.

Дени резко села – волосы растрепались, ночная рубашка смялась. Её капитан спал рядом, и всё-таки она была одна. Ей захотелось потрясти его, разбудить, заставить обнять, взять её, помочь забыться, но она знала, что если так поступит, Даарио только улыбнется, зевнет и скажет: «Это всего лишь сон, моя королева. Спи спокойно».

Вместо этого она накинула на себя плащ с капюшоном и вышла на террасу. Королева подошла к парапету и постояла там, глядя на город, как уже делала сотни раз.