"Современная зарубежная фантастика-3". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Кадри Ричард

«Затишье» с удивительной легкостью поглотило залпы полицейского крейсера. Очевидно, сторожевик замкнул ловушки крест-накрест и использовал их суммарную мощность для поглощения силы в зонах удара. Это означало, что на другой стороне корпуса не было никакой защиты.

– Стрелок, – приказала Сорас, – я хочу, чтобы ты разнес амнионского ублюдка. Выпусти все, что у нас имеется. Атакуй прямо сейчас.

Мужчина посмотрел на Чатлейн. Его глаза округлились от страха, но он прошептал:

– Будет сделано, капитан.

Его пальцы уже набирали команды.

Вот так! Победа или смерть!

Словно вторя единственной надежде Сорас Чатлейн, «Планер» открыл безудержный огонь по «Затишью».

Мин

Ускорение вжало ее в спинку гравитационного кресла. Она беспомощно наблюдала за тем, как «Каратель» мчался к линии огня между амнионским сторожевиком и той частью астероидного роя, где сенсоры крейсера обнаружили кинетическое отражение аномалии.

Если «Каратель» успеет вовремя – если он разместится между амнионским кораблем и тем местом, откуда должна была вылететь «Труба», – крейсер получит возможность для бегства. Но крейсеру предстояло одолеть большое расстояние. Как указывали цифры на одном из экранов, расчетное время подлета составляло двадцать пять минут. Слишком долго. И слишком медленно Сторожевик больше не стрелял из протонной пушки. Он ожидал появления новой цели – и, очевидно, не через двадцать пять минут.

Однако несмотря на мрачные предчувствия и крайнюю настоятельность, Мин Доннер знала, что крейсер не мог лететь быстрее. Пэтрис виртуозно управлял кораблем и делал все, чтобы сохранять имеющуюся скорость, не жертвуя при этом маневренностью судна. Ему приходилось поддерживать вращающийся момент для непрерывной работы орудий и в то же время выполнять маневры уклонения, которые спасали «Каратель» от амнионских плазменных пушек.

Мин боялась, что при любой дополнительной нагрузке Сергей начнет совершать ошибки. Она сомневалась, что смогла бы оставаться такой безупречно внимательной, если бы по каким-то причинам оказалась на его месте. Ограничения, замедлявшие крейсер и грозившие им неудачей, были человеческими. Ни один корабль не превзошел бы экипаж «Карателя» по компетентности и мастерству. И если в другое время Доннер скептически относилась к пределам своих способностей, то теперь она их просто ненавидела. Люди нуждались в лучшей защите, чем та, которой обладал «Каратель».

Однако капитан Юбикви имел на этот счет другое мнение. Конечно, дефекты и неисправности корабля тревожили его, но он ничем не выказывал своего беспокойства. Вольготно развалившись в кресле, он управлял неисправным крейсером, словно прогулочной яхтой. Тон его приказов был веселым, а манеры – почти игривыми. Время от времени с его губ слетало тихое жужжание, как будто он что-то напевал себе под нос. Долфин походил на магнитную ловушку: он поглощал напряженность и страх, мрачные предчувствия и неуверенность окружавших его людей. Он делал все, чтобы дежурная смена могла эффективно выполнять свои обязанности.

После очередного уклоняющего маневра Юбикви беззаботно спросил:

– Какие новости, Порсон? Сообщи мне хорошую весть. Я скучаю, когда меня не снабжают информацией. Где эта чертова «Труба»?

– Я ее пока не вижу, капитан, – извиняющимся тоном ответил штурман. – У меня около дюжины отраженных сигналов. Компьютер сопоставляет их с помощью разных программ. Придется немного подождать. Я и так уже отсеял больше половины ложных меток.

Юбикви что-то проворчал и нетерпеливо застучал пальцами по краю консоли.

– Что же видит этот амнионский сторожевик? – риторически спросил Долфин. – Почему он знает больше нас? Может быть, у него сканер лучше? Бортовому компьютеру нужно время, чтобы очистить сигнал от помех. Но если амнионы уже засекли «Трубу», то почему это не удается нам?

«Возможно, амнионы установили на борту „Трубы“ радиомаяк, – подумала Мин. – Или кто-то в команде крейсера был их осведомителем. Что, если Саккорсо еще больший предатель, чем я думала?» Хотя вряд ли ситуация объяснялась так просто. «Каратель» услышал бы любое сообщение, которое передавала бы «Труба». Ни одна трансляция по узкому лучу не могла бы проникнуть через слой космических скал, а любое широкополосное сообщение вызвало бы дюжины отраженных сигналов.

Несмотря на значительное расстояние между крейсером и центром кинетической аномалии, «Каратель» находился ближе к рою, чем сторожевик. Следовательно, он должен был принимать сигналы лучше амнионского судна.

Разрывы плазменных снарядов отзывались вибрацией корпуса. Магнитные ловушки выли от перегрузок, как живые существа. Боковые ускорения швыряли тело из стороны в сторону, поднимали желудок вверх и кружили голову. Несмотря на опыт и долгие тренировки, Мин начала ощущать симптомы качки и пространственной болезни.

В этом вое и путанице звуков раздался голос Крей:

– Капитан, я принимаю сообщение!

О черт!

– От станции «Вэлдора»? – склонив голову на бок, спросил Юбикви. – Надеюсь, это хорошие новости? Что-то полезное?

– Нет, капитан, – глядя на экран, ответила связистка. – Сообщение исходит из роя.

Долфин нахмурился.

– Из роя, говоришь?

– Так точно, капитан.

Он судорожно проглотил свое изумление.

– Ладно. Только не заставляй меня ждать. Кто его отправил?

Крей еще раз взглянула на экран, затем развернула кресло к капитану.

– Сообщение составлено Вектором Шейхидом. Оно транслируется с борта «Трубы».

Ее голос стал хриплым от чрезмерного усердия. Долфин сложил ладони пирамидкой и поморщился.

– Так вот откуда амнионы знают, где находится «Труба». В принципе, я так и думал. Значит, доктор Шейхид ведет контакты с ними от своего имени?

Связистка вновь повернулась к экранам.

– Он обращается не к амнионам, – доложила Крей. – Шейхид адресует свое сообщение ко всем, кто может его услышать. Капитан!

Чтобы скрыть смущение, она прочистила горло.

– Он утверждает, что создал иммунное лекарство против мутагенов. Шейхид говорит, что работал над ним в «Интертехе», пока им не приказали прекратить исследования. Но теперь он закончил его. И еще…

Голос Крей на мгновение затих.

– Он приводит формулу лекарства.

Формулу? О Боже! Мин знала, что чувствовала сейчас связистка. Она сама едва сдерживала свое изумление. Иммунное лекарство от мутагенов. Препарат, который Хэши создал на основе исследований Вектора Шейхида. То самое лекарство, которым он снабдил Ника Саккорсо, чтобы подлый пират мог расплачиваться им за игры Бюро по сбору информации с амнионами. «Труба» транслировала формулу!

Крей не умолкала. Овладев собой, она продолжила:

– Это только первая часть сообщения. Далее приводится описание тестов. Они должны помочь ученым изготовить лекарство.

Мин могла бы ругаться от отчаяния. Почему Уорден согласился остановить исследования «Интертеха»? Неужели он думал, что его пребывание на посту главы полиции Концерна зависело от соучастия в преступлениях Холта Фэснера? Широкополосное сообщение! Разве оно не обрывало карьеру Диоса?

Но она не испытывала никакого отчаяния. Нет! Ее сердце наполняло чувство гордости! Боже, это было чудесно! Формула иммунного лекарства транслировалась во всех направлениях. Неужели Вектор Шейхид сам додумался до этого? Мин сомневалась в таком объяснении. «Труба» была маленьким кораблем: опираясь на помощь киборга, Ник Саккорсо мог контролировать каждого члена команды.

На борту крейсера был только один человек, способный убедить Ника или Энгуса начать трансляцию, – человек, обученный тем же этическим нормам, которых придерживалась Мин Доннер…

– Сообщение повторяется, – закончила Крей. – Трансляция ведется непрерывно. Я полагаю, что «Труба» будет передавать его, пока сможет.

Мясистый рот Юбикви растянулся в усмешке. Похоже, Долфин действительно находил эту ситуацию забавной.

– Ладно, теперь мы можем быть уверены, что наши амнионские друзья пойдут на все, чтобы прервать трансляцию сообщения, – заметил он. – Мои поздравления, директор Доннер. Когда вы сказали мне, что «Труба» направляется к нелегальной лаборатории, я посчитал ваши слова догадкой. Наивный Долфин! Напоминайте мне об этом почаще, чтобы я относился к вам с большим уважением.