Демон (СИ) - Артем Петров

— То есть, нам придется действовать так аккуратно, чтобы Англия осталась сильным государством? — решила уточнить девушка.

— Не обязательно. В наших целях баланс сил совершенно неважен, — вставил свою ремарку Виктор. — Хотя, признаюсь честно, я бы предпочел, чтобы орден был подавлен, — он поймал хмурый взор Уильяма. — И не потому что я не люблю эту организацию и наши интересы прямо противоположны. О, нет, я уважаю их. Несмотря на все недостатки. Но в нашей весьма опасной игре у всех противником должны быть равные карты. Это повысит наш шанс на выживание. А крестоносцы, распыляя свои силы на весь мир, уже лишились солидной части из них. Если их распылит еще и мощный блок, что сконцентрирован в Европе, тогда баланс сравняется.

— Этого, как ни странно, почему-то очень хочет некий генерал Сандерс, — поднял палец вверх Ангус. — Уильям, у вас есть идеи, почему?

— Этому должно быть стратегическое обоснование, — лишь буркнул бывший крестоносец, не желая больше касаться темы ордена и его недостатков, что были раньше, и которые принесла современность.

— Очень сомневаюсь, — возразил Виктор. — Посудите сами, Европа сегодня — центр силы. России, Китая и США только набирают свои возможности. В первой только только начался промышленный перевот, что даже с ускорением развития технологий не позволили приблизиться к уровню промышленности в Европе. Не то чтобы это сильно мешало им жить… с Китаем все сложнее. Его раздирают на части. Опиум валит страну. Но Наполеон правильно говорил, что это спящий гигант, который рано или поздно проснется, а потом потрясет весь мир. США же станут второй Европой, если не превзойдут ее. И пока центром силы является Европа, держать ее в кулаке — это лучшее стратегическое решение, которое только мог принять главнокомандующий и магистр всех орденов. Ноттингемский не дурак. Несмотря на подавляющий террор и диктатуру, он позволяет странам развиваться, пусть только лишь в сторону технологий, никакой магии. И люди, в целом довольные технологическим бумом, поддерживаются орден. Но также помнят, что именно Гилен сделал технологии доступными…

— Хотите… сказать, что… у эльфа… поддержка… в народе? — смеясь, с трудом выговорил орк.

Пожалуй, это было первый раз за долгое время, когда на лице Салима можно было увидеть хотя бы подобие улыбки. Но слишком уж эта фраза казалась сюрреалистичной.

На мгновение Катерине показалось, что вернулся тот, старый наемник. Но нет. Смех был будто вынужденный, натужный. А улыбка, если можно так выразиться, болезненной.

— Не в народе. У него поддержка капиталов. Кто сейчас владеет капиталами — тот владеет многим, — сказал Франкенштейн, без ухмылки, совершенно серьезно, показывая, что здесь шутить не стоит. — Он может подорвать даже солидную часть мощи ордена, если захочет. Поэтому с ним не ссорятся и не мешают.

— Например, перекроет поставки? — поинтересовалась Катерина.

— Именно. У него тоже есть центр силы, но более расплывчатый. Но с его смертью без хорошего наследника, эта империя развалится, и ее растащат по кусочкам. Поэтому, отчасти, он до сих пор нужен крестоносцам.

— Про него Сандерс точно ничего плохого не говорил, — хмыкнул Ангус. — А он известный расист, а также против различных богатеев. Но политика штука крайне тонкая, заставляет забыть даже о собственной ненависти. И его деяния, направленные на подрыв мощи собственной организации… меня беспокоят. Но не время нам всем об этом волноваться. У нас есть важные дела.

Если не сказать великие. Как бы то ни было, они писали историю. Может, и не ту, что будут изучать в будущем. Может, вся их банда удостоится одной лишь строчки в учебнике истории. А, может, о них постараются забыть, как страшный сон, оставив в той, теневой истории, которая была на самом деле, но так и не дошла до потомков.

Впрочем, каждому из них, кроме, возможно, Виктору, было все равно, чем обернуться их действия. И какие последствия в будущем будут для мира. Ни у кого не было груза ответственности за плечами.

Краткий план Ангус рассказал сразу. Они будут прорывать туннель под дворец. Кому, как не гному, знать об этом? Поэтому никто не стал спрашивать кузнеца о том, как он это сделает. И когда за несколько дней работы так и не были начаты, у Виктора возникли серьезные вопросы.

Большую часть планов он разрабатывал вместе с гномом, равно как и продолжал различные исследования. Изредка к ним подключались бывшие люди Гроссе, среди которых были и представители других рас.

До остальных же доходили лишь обрывки разговоров. Катерина не возражала против подобного. Там говорили о сложных вещах, которые девушке были совершенно неинтересны. В любом случае план будет опасным, сложным, меняется лишь степень риска для каждого из них.

Ее мысли большей частью были заняты Хэмметом. О том, как могло все сложиться иначе. И что она могла сделать. Но каждый раз все возвращалось к тому, что произошло. И что уже нельзя было исправить.

Однако состояние рыжеволосой заметил лишь Ангус. И, казалось, был понимающий взгляд от Виктора. Но от последнего, прояви даже тот какую-то заботу, ей ничего не хотелось.

Гном же старался сам не говорить больше о профессоре. Вместо этого просто старался провести побольше свободного времени вместе с ней, развлекая беседой. За что женщина, пусть и не сразу это осознав, была ему блоагодарна.

Однако перед последними приготовления Катерина услышала разговор на повышенных тонах при обсуждении одного из этапов плана. И, невольно заинтересовавшись, вошла в кабинет в одном из тайных домов, в которых они то и дело скрывались, меняя их как перчатки по всему Лондону.

Один дом был только куплен на постоянной основе. Тот, откуда планировался подкоп до дворца. Также было куплено еще два дома, через подвалы которых должен пойти весь путь до цели.

— Мы не укладываемся в график! — вновь возражал Виктор.

— К черту твои графики, все будет к назначенному часу. А даже если не будет, что с того? Мы пока никуда не торопимся.

— Беспорядки могут прекратиться в любую минуту. Орден может войти в город в любую минуту, — чуть снизил тон, сказал доктор. — Все что угодно может произойти. Мы не должны выбиваться за рамки плана.

— Ты задал мне задачу — я ее выполняю. Ты наш планировщик. Я исполнитель, кажется, таков негласный договор? Я лишь прошу довериться мне, — продолжал достаточно мягко говорить Ангус.

— Я не доверяю тому, чего не вижу. И я не вижу работы. Двести сорок восемь метров земли не пророются за мгновение.

Кузнец лишь поднял бровь. И Франкенштейн как будто что-то понял.