Паладин. Начало (СИ) - Грушевный Юрий

Сила мага зависела как от таланта к обучению и сообразительности, а также объема внутреннего источника манны, которая тратилась на применение и поддерживание заклятий, так и количества жопочасов, проведенных в изучении заклинаний и конструировании своих. Конечно, усердные тренировки корректировали и силу, и объем со скоростью поглощения манны, но здесь как с земными атлетами — самых больших успехов добивались либо самые усердные, либо изначально «генетически» или «звездно» предрасположенные везунчики.

Так как магия была вокруг, то, помимо самостоятельного и медленного восстановления собственного источника, люди с магией прекрасно её поглощали из растений, мяса животных, а также других их неприглядных частей, потребление которых было доступно через приготовление из них блюд и зелий.

Специализированные по одной стихии маги, как и в играх, были сильнее универсалов, но благодаря зельям и долгой жизни некоторые маги умудрялись развиться по нескольким стихиям до небывалых для других высот. Такие считались местным атомным оружием, всячески холились и лелеялись правителями.

Если же юный адепт магии решал посвятить себя жреческой стезе, то ему становилась доступна уже божественная магия, которая также частично являлась стихийной магией, но имела свои дополнительные бонусы от специфики бога-покровителя. Например, у насекомоподобного бога Эра имелась возможность призывать ближайших гадов, включая очень ядовитых, на свою сторону или смотреть зрением какой-нибудь местной стрекозы или мухи, как с дрона в земной жизни.

У Безликой, ожидаемо, сильной стороной являлась магия иллюзий и маскировки, что делало её боевых жрецов и паладинов, изучивших также стихийную магию, крайне опасными противниками, отличными разведчиками и диверсантами.

Использовалась магия, как я уже подметил при работе Оноры со светильниками, намерением и ключом-активатором, которым выступали необычный жест или слово. Многие поколения, пробуя различные сочетания активаторов, местные в итоге пришли к оптимальному варианту использования пары жеста и слова. При этом развивать мелкую моторику и речитатив было полезно, но не являлось панацеей — некоторые заклинания формировались продолжительное время. Чем более серьезное они оказывали влияние на окружающий мир, тем больше времени на его формирование и больше затрат манны требовалось. При осаде мага решившего уронить на замок огромный метеорит, могли запросто снести отчаянной вылазкой до того, как он сформирует свое заклинание.

Артефакты на Наме, как и в любом уважающем себя фэнтезийном мире, были. Как божественные и ужасающие мощью, так и обычные бытовые. Бытовые, к слову, мог инициировать любой человек даже без магии, если не было каких-то персональных ограничений. Зачаровывались они по-разному. Одни расы использовали излюбленные по земным книгам руны, другие заговаривали материалы и травы, своей волей, придавая нужные свойства, люди же делали узоры Безликой и различные гравировки.

Были и накопители маны. Механика ничем от знакомого мне фэнтези не отличалась. Их под завязку забивали маги своей маной, которая у каждого разумного универсальная, но индивидуального объема и времени восстановления. После чего заряженными накопителями свободно торговали на рынке — они никогда не портились и не протухали. В тех же местных светильниках они были, но менялись крайне редко из-за малого потребления.

Информации оказалось очень много и, быстро прокрутив свиток, я уже на морально-волевых отправился спать. Все. Все интересное, что было доступно в местной и без того богатой для деревни библиотеке, я узнал. Спасибо Анселю, который натаскал сюда свитков из своих путешествий. Дальше уже будем разбираться «по ходу пьесы».

В этот раз на улице не мешкал и не терял бдительности, перемещаясь ближе к постройкам. Видимо, надо привыкать к такому внимательному образу жизни в новом мире. Смотрел как на небо, так и под ноги. Благо, нападать на меня никто не стал.

Глава 9, в которой за мной приехали

Следующий день провел в трактире. Ансель ко мне с заданиями убить десять саблезубых зайцев не лез, Барт тоже дрова заготавливать не просил, кормили и содержали бесплатно. Я как мог пытался им отплатить, поэтому делился полезными мелочами и лайфхаками из земной жизни.

Не все было применимо, но идею термоса для сохранения тепла я им подал, да и по кухонной утвари несколько задумок, которых в нашем мире капитализма и магазинов на диване было придумано не в пример больше. Многое из-за магии оказалось не актуально, но в любом случае нагло пользоваться своим положением посланника божьего, которому вроде как все здесь должны, мне претило.

Ансель, наконец принес мне карты, имевшиеся в деревне только у главы. Его я тоже решил порадовать и поделился примитивными схемами механики полностью деревянного кресла-качалки, подсмотренной у родителей на балконе. Штука оказывается была местным известна, но в вариантах несравнимо сложнее и потому попадалась только у аристократов.

Первым делом изучил карты окрестных земель: ничего примечательного в них, разве что остатки небольшого форта, который, судя по пометкам, исследован вдоль и поперек.

После ознакомился с картой Омира и Империи. Детализация на крупных картах оказалась очень слабая. Даже реки и озера изображены больше «они здесь есть», нежели с формой и точным расположением естественного препятствия. При возможности летать, подчинять птиц и насекомых или левитировать магически это казалось крайне странным, о чем не преминул спросить сидящего со мной и тянущего эль старосту:

— Ансель, а почему у вас карты такие не детали… без подробностей? Где там овраг какой, или ручей? Очень уж все просто показано.

— Так это наш местный умелец Ромус с баронской карты срисовывал. Единственный, кто хоть так рисовать умел. Ушел к барону за лучшей долей, а нам вот это осталось. У барона Дерека то все совсем иначе, даже леса да опушки точно показаны, — поделился Ансель, после чего забежавший с каким-то важным донесением парнишка позвал его и на выход.

Попрощавшись со старостой, переключился на вопросы к что-то неспешно нарезающему Барту. Хотелось разъясненить несколько непонятных моментов по свитку о богине.

Первым выведал все известное по паладинам. Барт рассказал много нового. Судя по описанию трактирщика, в реальности класс лишался множества игровых условностей и являлся той самой «имбой» из игр, поскольку способности зависели только от личных навыков и качеств человека, вставшего на этот путь. Поэтому талантливый паладин мог побеждать в бою воинов, лечить лучше многих лекарей, а своей магией раскалывать замковые стены.

Ограничения реальная жизнь все же накладывала: тяжелые и жестокие тренировки по всем направлениям и дисциплинам сразу отсеивали многих, прошедших не менее тяжелый отбор. Постоянное нахождение на острие атаки жреческого отряда также долгой и счастливой жизни или увеличению поголовья не способствовали, и такие товарищи были наперечет. Даже в столичном храме Империи паладинов насчитывалось не больше ста, в различных храмах по всей Варне и того меньше — от одного до десяти человек в лучшем случае.

Я же, увидев, как рассчитываются с Бартом соседи по столу, активно до этого «греющие уши», вспомнил, о чем вчера забыл почитать. Вот что дармовые харчи с людьми делают. Начал мучить Барта еще и вопросами для знакомства с финансовой системой Империи Варн.

Имперской валютой, как снова мне удружил понятийный аппарат, был золотой. Ценился он достаточно высоко и крестьяне в захолустных деревнях могли его в жизни и не увидеть. Материалы отличались от земных, но визуально монеты похожи на наши, ибо физика и химия улетели в новый мир со мной. Золотой здесь также всему голова и менялся один к ста на серебряный, который, в свою очередь, менялся на сто красных. По итогу от валюты того же ВОВ отличия состояли только в меди и тратить силы на пересчет и запоминания не пришлось.

— Неимперские валюты тоже в ходу, но до нашей глуши добираются редко. — Барт достал из-под стойки и бросил мне красивый кругляш с руной из какого-то, похожего на белый мрамор, камня.