Потомкам нашим не понять, что мы когда-то пережили - Наталья Кельпе

Всего несколько строк, а как заметны сыновняя гордость и уважение к отцу!

* * *

Ведомость о церкви Введения во Храм Пресвятой Богородицы, состоящей 7-го Благочиннического Округа, Ярославского уезда, Ярославской епархии в селе Введенском на Волге за 1914 год

ГАЯО, фонд 230 опись 2 дело 5482

Храм в селе Введенском – новом месте служения о. Алексея – был построен в 1778 г. на средства прихожан. Его архитектурные особенности: каменный, пятиглавый, с шатровой колокольней. Настенные росписи были сделаны в XVIII веке. Трехъярусный иконостас возведен в первой половине XIX века. Храм двухпрестольный: первый престол освящен во имя Введения во храм Пресвятой Богородицы, второй – во имя Архистратига Божия Михаила и прочих Небесных Сил бесплотных. В приход входили соседние деревни: Поляны, Сорокино, Дмитриево при реке Волге, Новые Ченцы, Берестенки (Берехтенки), Заболотно(во), Гумнищи, Горки при прудах, Михалево, Ляхово, Алексино, Кренево, Харино, Шишково.

Алексей Павлович становится законоучителем Введенского земского училища, Дмитриевской и Харинской церковноприходских школ, в которых состоит и заведующим.

Алексей Павлович Добронравин

Фотография из архива Л.Г. Карасевой (г. Москва)

Каковы были доходы батюшки? В год получалось около 800 рублей: 300 платила казна, столько же примерно составлял кружечный доход, 210 рублей – была зарплата за законоучительство, рублей двадцать «набегало» в качестве процентов с суммы «церковного капитала», лежащей в банке. Почти сразу о. Алексий приступает к постройке жилища. И в 1910 году семья уже живет в новом деревянном доме и имеет надворные постройки: два сарая и амбар. Средства на строительство собирались, как говорится, с миру по нитке: местный помещик пожертвовал 100 рублей, 180 рублей – из средств церкви, прихожане собрали 500 рублей и собственные вложения батюшки составили около 400 рублей. Начальство дозволило для строительства использовать принадлежащий церкви лес. На новом месте родились две младшие дочери: Елена – 12 января 1910 года и Антонина – седьмого июня 1911 года. Елену крестили на четвертый день. Ее восприемниками записаны «села Диево-Городищ жена священника Глафира Ивановна Диаконова и села Раево Мологского уезда священник Николай Головщиков»[138] (младший брат Екатерины Васильевны). Антонину крестили на пятый день после рождения. Ее крестные родители: Аполлинария Павловна Соколова (родная сестра Алексея) и Димитрий Васильевич Головщиков (самый младший из братьев Екатерины).

В 1911 году отца Алексия наградили второй священнической наградой – бархатной фиолетовой скуфьей.

Время идет, дети растут. Вот уже и 1916 год. Старшую дочь – одиннадцатилетнюю Анну – везут в Ярославль сдавать вступительные экзамены в Епархиальное женское училище. Проведена необходимая подготовка, собраны все документы, написано прошение:

«22 марта 1916 г.

Ея Высокородию Госпоже Начальнице Ионафановского женского училища

Священника ц. с. Введенского на Волге Ярославского уезда Алексея Добронравина прошение.

Покорнейше прошу дочь мою Анну Добронравину 11 лет /род. 9 февраля 1905 г/ допустить к испытанию в 1 класс вверенного Вам училища, и, если она окажется достойной, принять ее в число воспитанниц училища. При сем прилагаю метрическую выписку о ея рождении. Причитающуюся плату за содержание обязуюсь выплачивать аккуратно и своевременно.

Ц. с. Введенского на Волге Ярославского уезда священник Алексей Добронравин.

Марта 1916 г. Почтовый адрес: Диево-Городище Ярославского уезда, Введенское на Волге»[139].

* * *

А между тем обстановка в стране все накаляется. В последнее десятилетие волнами прокатываются по губернии забастовки. Бастуют все – даже учащиеся семинарий. Один сельский священник высказался по этому поводу на страницах «Епархиальных ведомостей»: «Тяжело, крайне прискорбно и, наконец, стыдно становится нам, пастырям церкви православной, пред прихожанами за своих детей, будущих преемников нашего служения, а ныне бунтующих и протестующих…»[140]. Получать образование становится очень трудно.

Грянула революция. 23 января 1918 года издан Декрет об отделении церкви от государства и от участия ее в образовательной системе. Первый практический результат действия этого декрета – прекращение духовного образования и научной церковной деятельности, отмена преподавания в школах Закона Божьего (и не только в школах, но и на дому), прекращение издания христианской литературы. Таким образом, священнослужители были отстранены от дела первостепенной важности – воспитания и просвещения. Как известно, именно усилиями батюшек создавались школы грамоты и церковноприходские училища, а также читальни для прихожан. Батюшки не только руководили школами и преподавали различные науки в духовных и в светских учебных заведениях, но и активно занимались благотворительностью, краеведением, созданием обществ трезвости, внедрением новых технологий в сельском хозяйстве (в частности, в пчеловодстве). Все, что знали и умели сами, они несли прихожанам, а те, в свою, очередь, – своим детям. Духовным оружием священника всегда была живая проповедь. Недаром в «Сведениях о причте» существовала и аккуратно заполнялась графа «Сколько проповедей говорит в год».

В один миг Церковь потеряла свой статус. Созданная в том же 1918 году комиссия по осуществлению упоминавшегося декрета позднее переименовывается в «Восьмой отдел», названный зловещим эпитетом – «ликвидационный». Отдел готовит новые и новые инструкции по конфискации капиталов, ценностей и имущества монастырей и храмов. Его деятельность нарастает. Только за три первых года было национализировано имущество более половины всех российских монастырей – 722! Власть открыто заявляет, что в коммунистическом обществе нет места вере в Бога, и принимает все возможные меры к ее искоренению. Если в 20-е годы это делается путем расколов и массового закрытия храмов, то в 30-е переходят к физическому уничтожению духовенства.

Гонение на священнослужителей начиналось с усиления налогового гнета и лишения их избирательных прав. Все эти меры призваны были сломить духовенство морально и физически, вынудить его самостоятельно отказаться от служения и ходатайствовать о закрытии храмов из-за невозможности платить непомерные налоги. Эти налоги часто необоснованно повышались или требовалось немедленно уплатить за больший срок. За просроченные налоги устанавливалась пеня. Нередко верующие прихожане вставали на защиту батюшки: писали прошения, собирали по домам деньги на уплату налогов. И тогда власти были вынуждены изобретать новые мотивы для закрытия храмов: например, «производственная необходимость», «нужда в здании». Именно поэтому церковному зданию всегда находилось применение – под зернохранилище, слесарные ремонтные мастерские, а то и клубы. Между тем, репрессии набирали обороты. Священников приравнивали к кулакам, объявляли «врагами народа», живущими на нетрудовые доходы, над ними глумилась советская пресса, их ссылали и казнили… А они продолжали нести свой крест служителей Христа и Его Церкви.

* * *

Вернемся к семье Алексея Павловича. К сожалению, так мало сохранилось документов, которые смогли бы рассказать