Николай Крючков. Русский характер - Константин Евграфов

Но солдатские окопы, в которые попадает Сенька, и разрывы снарядов сразу же охлаждают его романтический пыл. И закончит он свое бренное существование так же по-мальчишески нелепо, как и жил: когда часть поднимут в атаку, он не придумает ничего умнее, как повязать платком щеку и пожаловаться офицеру на зубную боль. И, как говорят в таких случаях, они не поймут друг друга.

Хотя эта психологическая кинодрама, как и все ленты той поры, была отмечена печатью времени, но на фоне откровенно политизированных фильмов эпохи коллективизации и индустриализации выглядела бледным пятном и так и осталась на идеологической «окраине». Хотя, тем не менее, и вошла в золотой фонд советского и мирового кино.

Вместе с дебютантом Крючковым роль Маньки в фильме играла уже известная к тому времени Елена Кузьмина – это был ее четвертый фильм. Манька – такая же добрая и непорочная душа, как и Сенька. И так же, как и Сенька, она становится жертвой несправедливого социального мироустройства.

Актрисе неуемного темперамента, с независимым характером авантюрного склада, Кузьминой показалось, что роль Маньки в сценарии выписана слишком пресно, и она убедила режиссера, что, если придать героине эксцентричный характер, ее образ станет намного ярче. Барнет не стал спорить и сделал ей встречное предложение… стать его женой. Кузьмина согласилась.

Много позже она напишет:

«…Не подумав, стала женой Барнета. Это была одна из самых страшных ошибок в моей жизни. Барнет был годен для чего угодно, только не для семейной жизни. Хотя он обаятелен и мужествен, но от него надо было бежать, накрывшись непробиваемой покрышкой. Никто меня не остановил. Решила все сама. Ни о чем не думая».

Эта женитьба, конечно же, не имела прямого отношения к Николаю Афанасьевичу, если не считать, что Кузьмина вошла в жизнь его лучшего друга, которого он считал своим «крестным отцом». И все же это обстоятельство сыграет свою роль в творческой судьбе Крючкова через четыре года, когда его пригласят на съемки фильма «Тринадцать». Но об этом в свое время.

«Крючков, – писал критик М. Кушниров, – открытие Барнета и впоследствии один из любимейших его друзей. Он любил его за веселый, общительный нрав, простоту и душевность – они были где-то родственны. Крючков отродясь был такой же хваткий, переимчивый до всякого полезного навыка, такой же охочий до веселых компаний. И рыболовом заядлым сделался с легкой руки Барнета. Его творческая судьба словно ответвилась от судьбы Барнета».

Сам Крючков признавался, что без Барнета он не стал бы тем, кем стал. Борис Васильевич обладал удивительным педагогическим тактом, доброжелательностью и терпением. Он рассказывал, показывал и объяснял, ни разу не позволив себе удивиться или снисходительно улыбнуться наивности или профессиональной неискушенности начинающего киноактера.

«Строго говоря, – писал Николай Афанасьевич, – он ничему не учил меня определенно, это я у него учился всему, во все углы совал свой нос, во все «ящики» на съемочной площадке залезал в обязательном порядке и, несомненно, изрядно замучил его своими непрестанными «это что?» и «этот как?» и так далее до бесконечности.

Барнет был старше меня на девять лет. Признанный мэтр, популярный режиссер, к тому же отличный актер и незаурядный спортсмен. Мы были схожи с ним и в своей любви к веселым, интересным компаниям, и в стремлении быть мастерами на все руки, и даже в том, что признавали из всех прочих только один вид отдыха – рыбалку.

А какие он трюки делать мог! На моих глазах во время съемок он прыгал из окна одного дома в окно дома напротив, прыгал без какой-либо страховки, но без помарок. Чем могли кончиться такие «помарки», вряд ли нужно кому-то объяснять подробно – и так ясно. Полагаю, что все мои последующие занятия боксом, борьбой, поднятием тяжестей, пулевой стрельбой и многими другими видами спорта были в известной степени «срежиссированы» еще Борисом Барнетом».

Николай Афанасьевич часто вспоминал один эпизод, когда хотел еще более возвеличить своего учителя. Сцена снималась в морском заливе, кишащем змеями. И хотя они были не ядовиты, зато кусались по-настоящему.

– По ходу действия мы должны были стоять по колено в воде, весело улыбаться и разговаривать. В первый раз мы убежали из кадра, не дождавшись команды «стоп!». То же самое повторилось и во второй раз, а когда были готовы выскочить из воды в третий раз, Барнет решил спасать положение личным примером. Он закатал до колен свои отглаженные брюки, смело встал на наше место и простоял там минут пятнадцать, всем своим видом изображая, что контакт с морскими змеями доставляет ему величайшее наслаждение. После этого пришлось и нам вернуться на место…

Съемки «Окраины» проходили там же, где родился и вырос Николай Афанасьевич, так что он чувствовал себя в родной обстановке, среди близких ему людей. Как всегда в таких случаях, съемочную группу окружала толпа зевак. Был среди ребят и будущий кинорежиссер Сергей Колосов.

– Детские годы мои, – рассказывал он, – прошли на Пресне, на Горбатом мосту. Когда я учился в четвертом классе, под нашими окнами начались съемки фильма «Окраина». Актеров я еще не знал, однако заметил, что пресненские зеваки, глядевшие на съемки, обращали внимание на знакомого некоторым из них «парня с «Трехгорки», молодого, сильного, смущавшегося артиста с белозубой улыбкой, сыгравшего роль незадачливого сапожника. Узнал: фамилия его Крючков.

Ребятишек из наших ветхих домов тоже однажды пригласили сниматься. Так вот и получилось, что я – участник первого фильма Крючкова.

Колосов был так потрясен увиденным, что страсть к кино осталась у него на всю жизнь.

А потом была премьера «Окраины» в только что открывшемся кинотеатре «Ударник». Обычно в таких случаях говорят: «А наутро он проснулся знаменитым». Все это так. Но случился непредвиденный казус: будущую знаменитость милиционеры у входа ни в какую не хотели пускать на его же премьеру. Парня в немыслимой одежде и с залихватским чубом они приняли за гопника и не хотели, чтобы он своим видом смущал приличную публику. На его счастье, тут появился Барнет и провел с собой «по знакомству».

Успех фильма был ошеломляющим. Крючков становится профессиональным актером кино, и его наперебой приглашают сниматься наши крупнейшие кинорежиссеры. Иногда он бывает занят сразу в двух-трех фильмах. Достаточно сказать, что в последующие за «Окраиной» пять лет он снялся в восьми фильмах. В том числе в такой светлой лирической комедии Барнета, как «У самого синего моря», в которую Борис Васильевич снова приглашает к себе Крючкова и теперь уже свою жену, ставшую к тому времени мамой, Кузьмину; роль третьего героя любовного треугольника Барнет предложил прекрасному артисту Льву Свердлину.