Слепой прыжок - Павел Балашов

Эффект от запуска реактора был потрясающим. В смысле Леону показалось на мгновение, что случилось землетрясение балла этак на два. Эсминец «Ревель» повел себя как механический заяц, в которого вставили батарейку, — сначала прошла волна вибрации корпуса, сопровождающая раскрутку маховиков, потом рев продуваемой вентиляционной системы, и, в завершение процесса, «Ревель» натужно и нехотя приподнялся на несколько метров над поверхностью планеты, включив шифты — планетарные антигравитационные маневровые двигатели.

Повисев с полминуты на высоте порядка десяти метров, эсминец выпустил наружу посадочные опоры и грузно уселся обратно. А еще через несколько секунд исковерканный несколько дней назад люк открылся, и наружу был спущен трап. Из люка показался ремонтный кибер и деловито принялся заваривать пробоину. Леон охнул и пошел по трапу внутрь. Снаружи остались охранные киберы, количество которых только что слегка уменьшилось — один оказался придавлен посадочной опорой.

Внутри все постепенно преображалось. Как только бортовые системы получили энергию, из технических люков посыпались уборщики, сразу же объявившие войну пыли, повсюду горел свет, и внутреннее пространство корабля сразу приняло более привычный для человека вид. Леон довольно цокнул языком и направился в рубку. Но не успел он пройти и десяток шагов, как перед ним с потолка опустился экран, который зажегся и высветил строку «представьтесь, пожалуйста, и обозначьте свой бортовой статус». Леон немного опешил, но справился с собой и при помощи виртуальной клавиатуры, проецируемой на экран, ввел «Аскеров Леон, мастер-техник». Экрану этого оказалось достаточно, и из щели под монитором вылезла магнитная карта доступа. Техник фыркнул, но карточку взял. Становилось очевидно, что бортовой комп корабля тоже ожил, но вот данные об экипаже явно пострадали. Впрочем, неудивительно — полвека провалялся кораблик. Странно, что бортовой компьютер вообще еще жив, хотя… Что ему сделается, железяке?

В рубке уборщики явно паниковали. Экипаж, находившийся на местах, признаков жизни не подавал, но и как грязь и мусор явно не квалифицировался. Леон поводил головой в поисках хоть какого-нибудь интерфейса для команд, но, похоже, единственный путь был — устроиться в пилот-ложементе мастер-техника. Аскерову повезло — трупа его предшественника в кресле не было. Не пришлось святотатствовать, можно было просто устроиться поудобнее.

Как только Леон устроился в ложементе, тут же из-за спинки кресла выполз терминал и расположился перед техником. Экран терминала ожил, высвечивая список команд. Не мудрствуя лукаво, Аскеров прошел немудреной цепочкой «основное меню — личные настройки интерфейса — режим ввода команд — режим голосового распознания». Терминал согласно моргнул диодным индикатором и вежливым женским голосом предложил:

— Будьте добры, господин Аскеров, произнесите требуемое к вам обращение.

— Леон, — «мастер-техник» не стал извращаться.

— Благодарю, Леон. Продолжить настройку голосового интерфейса?

— Да.

— Благодарю. Будьте добры, Леон, обозначьте пол собеседника в голосовом интерфейсе.

— Мужской.

Голос из вкрадчивого женского стал спокойным мужским:

— Благодарю. Будьте добры, обозначьте обращение к собеседнику в голосовом интерфейсе.

— Ревель, корабль, компьютер, борт, — Леон произнес четыре слова, разделяя их внятными паузами, для внятности.

— Благодарю вас, Леон. Список обращения составлен. Продолжить настройку меню?

— Нет.

— Есть. Команды?

— Совещательный режим, — Леон не был уверен, что эта опция в бортовом интеллекте сохранилась, но решил попробовать. Обычно команда «совещательный режим» инициировала переход из бессловесной машины в полноценный искусственный интеллект, насколько ИскИн вообще может быть полноценным. Грубо говоря, запас машинного интеллекта был в каждом компьютере свой, и Аскеров не знал, насколько хватит ресурсов у бортового компа эсминца «Ревель».

— Совещательный режим включен. Добрый день, новый мастер-техник. Или проще называть Леоном? — В голосе появились ироничные нотки. Системе хватило ресурсов.

— Проще Леоном. Ревель, ответишь на несколько вопросов?

— Конечно, Леон. Спрашивай.

— Есть ли повреждения в твоей системе? На данный момент имеется в виду система бортового компьютера, а не корабля в целом.

— Нет, Леон. Спасибо, что поинтересовался. Несмотря на долгий простой система абсолютно исправна, все аппаратные и программные модули функционируют без сбоев.

— А система бортового регистратора?

— Если ты имеешь в виду так называемый «черный ящик», то он отсутствует. А вторичный бортовой регистратор, мой собственный, полностью исправен.

— Вот как… Ревель, тест. Какой сейчас год?

— Тест подтверждаю. Две тысячи пятьсот ***.

— Ревель, тест. Которые сутки автономного полета?

— Тест подтверждаю. Девятнадцать тысяч семьсот шестьдесят вторые сутки.

— Сильно…

— Не понял? Что именно?

— Ты отдаешь себе отчет, что с тобой происходило последние примерно девятнадцать тысяч триста пятьдесят суток?

— Я совершил аварийную посадку на неизвестную планету «голубого ряда», в системе звезды класса G-VIII на четыреста двадцатые сутки автономного полета, через пять полных суток после гибели большинства членов экипажа. Перед своей смертью капитан Агарис успел приказать пилотам отправить меня в слепой прыжок. К моменту выхода из гиперканала экипаж был мертв, реактор заглушен. Оставалось двадцать процентов от полного заряда накопителей. Я в режиме максимального энергосбережения опустился на планету. Шифты не задействовал, торможение осуществлял на витках в атмосфере.

— Почему эта планета?

— В данной системе она единственная, которая подошла по параметрам условного спектрального анализа. Ее атмосфера в лучах этой звезды отражала лучи очень похоже на земную.

— Ревель, я знаком с понятием условный спектральный анализ.

— Принял. Еще вопросы есть, Леон?

— Пока подожди, — у Леона ожил личный коммуникатор, его вызывал Макс.

— Леон, — Ревель не унимался, — снаружи приближается бронированное транспортное средство. Принять меры пассивной защиты?

— Нет! Отставить защиту! Открыть десантную аппарель!

— Выполняю.

Снаружи Заславский чуть не в осадок выпал. Мало того что эсминец уже не валялся на грунте, а уверенно стоял на планетарных опорах, так при этом еще и, как только Макс подъехал поближе, корабль опустил наружу десантную аппарель, как бы приветливо приглашая форматировщика не стесняться и заходить в гости. Макс восхищенно покачал головой, радостно выматерился и осторожно въехал на Дурне внутрь. Тем временем Леон отозвался на вызов коммуникатора: