Преподобный Порфирий – пророк нашего поколения. Том 3 - Автор Неизвестен

В скором времени меня повезли в Монастырь Пресвятой Богородицы в Малеви и там, когда разговаривал с духовником Обители — отцом Василием Илиопулосом, я услышал, как он призывает на помощь какого-то Старца Порфирия. В конце он мне посоветовал:

— Сходи к отцу Порфирию в Милеси. Если приложишься к его руке — даже этого может быть достаточно, чтобы исцелиться!

«Столько священников читали надо мной молитвы и никто не смог меня исцелить… Неужели сможет это сделать Порфирий? Хватит с меня!» — так примерно я подумал.

Я уехал из Малеви сильно разочарованным! Я был и в других монастырях Греции, и очень устал телесно и душевно, поскольку прошло уже целых пять лет, в продолжение которых я переживал это нескончаемое мучение!

У духовника

Бесы сильно обозлились и страшно досаждали мне, поскольку я принял решение обратиться ко Христу. Каждый день в полночь дом мой начинал ходить ходуном и мои родные приходили в ужас. Зачем раздавался скрип, как будто открывается старая ржавая дверь, и они устремлялись на меня, хватали за руки, чтобы я не мог перекреститься. Потом они блокировали мой ум, мутили мысли и всё тело моё одолевал паралич. Единственным, что наблюдали мои родные, было моё парализованное тело, которое вздрагивало и ходило из стороны в сторону от демонических ударов. Я был в полном сознании, но не мог никак сопротивляться. Я был предоставлен им на растерзание.

Имея в себе такую брань, я обошёл всех духовников своего города, но никто мне не верил. Тогда я выбрал себе духовником игумена одного из монастырей, расположенного в сорока километрах от города. Почти каждый раз, когда я шёл туда, меня поджидали демоны в одном и том же месте на дороге. При встрече с ними моё тело моментально охватывал паралич, и они били меня дубинками, оставляя без чувств много часов лежать на пустынной дороге. Как я добирался до монастыря сам не знаю. Проезжали монахи, грузили меня в кузов машины и отвозили к духовнику. Не представляю, как я выдержал. Думаю, что Бог меня хранил, потому что не может человеческое тело выдержать таких злостраданий.

Душа моя отныне успокаивалась только рядом с духовником, и мне хотелось видеться с ним, как можно чаще. Я пытался даже на велосипеде добираться до Монастыря. Если не находил его на месте, то шёл к другому духовнику. Обычно мне даже нечего было сказать, ничего нового. Достаточно было склонить голову под епитрахиль таинства исповеди. В тот же миг получала облегчение душа моя, я чувствовал избавление от бремени и на много дней прекращались бесовские нападения. Мир не способен оценить, какую великую силу источает исповедь у духовника! Когда я обращался за исповедью не к своему духовнику, то облегчение было меньшим. В тот период я спасался только святой ИСПОВЕДЬЮ!

В канун великих христианских праздников я чувствовал, как демоны зверели с большей силой и причиняли моей душе большее смятение. В то время, лишь завидев одетого в рясу, я сразу бежал вслед! Ходил я и к разным священникам, чтобы они читали надо мной запретительные молитвы — экзорцизмы, но после этого демоны меня только ещё больше угнетали, так что мне становилось хуже. Тогда я не мог этого объяснить, но впоследствии мне всё объяснил Старец Порфирий, о чём вам сейчас и расскажу.

У Старца

В то время исполнилось уже семь лет с момента, когда меня начали угнетать демоны, а данный мне духовником в Малеви совет посетить Старца Порфирия я напрочь забыл.

Как то раз я увидел пред собой старческие руки и голос, который звал меня: «Почему не приходишь ко мне? Я жду тебя…». Про себя я подумал: «Должно быть это Порфирий!». Я не обратил внимание на это видение, но вскоре оно стало повторяться вновь, до тех пор, пока я не принял решение поехать в Афины, чтобы встретиться с этим отцом Порфирием.

Пока меня везли в Афины по шоссе, двери автомобиля открывались сами собой. Мы закрывали их, а они всё равно открывались. Лукавый не хотел, чтобы состоялась эта поездка.

Как только мы выехали на дорогу к Милеси, мне стало плохо. Поскольку у меня был учащённый пульс и боль в сердце, мы вернулись ища больницу. Тогда я разразился гомерическим хохотом, демоническим смехом, так что все мои спутники поняли, что это всё были уловки дьявола, и решили несмотря ни на что ехать в Милеси. Я открыл окно машины и громко кричал, когда мы ехали по Кифисийской улице: «На помощь! Меня похитили… помогите, люди добрые!». Меня вынуждены были связать ремнями автомобиля и заткнуть рот.

Когда мы подъехали к Монастырю я начал брыкаться как дикий зверь и меня вынуждены были нести на руках в келлию к Старцу. Как только меня занесли внутрь, я увидел ослепительное сияние над стоявшей там кроватью, и потерял сознание. Я не смог увидеть Старца, который лежал на кровати. Я увидел только яркий свет, словно там было солнце. Тогда Старец поднялся и спросил у сестры Февронии:

— Что это за шум?

— Принесли одного человека в ужасном состоянии, он не может к вам приблизиться!

Когда я начал немного приходить в себя, то был уже другим, словно некое чудо произошло во мне, а Старец спросил:

— Как тебя зовут?

— Его зовут Христо… ответил мой брат.

— Видишь, что может случиться с человеком, когда он удаляется от Церкви? Зачем ты заходил в те двери? Неужели не знаешь, что через эти двери бесы входят толпами, а изгнать их потом бывает так тяжело, насколько тяжело копать колодец иголкой? Зачем принимаешь столько лекарств? Выброси их… твоя проблема не патологическая, она происходит от магии. Это тебя угнетает с детских лет и не имеет никакой связи с той девушкой, про которую ты думаешь. Под воздействием магии ты находишься с детских лет. С младенческих…! Ну ка, подойди ко мне.

Старец сел на кровати, взял епитрахиль, накрыл им мою голову и прочитал какую-то молитву. В заключение он сказал:

— Вот мой телефон, я жду твоего звонка. Приходи сюда два раза в месяц, я буду читать над тобой молитву и осенять крестным знамением, и ты обязательно исцелишься, это я тебе обещаю.

Он достал из под подушки чётки, натянул их крестообразно, сначала вертикально, а потом горизонтально, подобно тому, как мы крестимся, и дал мне их вместе с иконкой Богородицы «Достойно есть». На прощанье