Эль скандаль при посторонних - Ольга Шумяцкая

Утро встретило меня прохладой. Я поднялась и побрела в сторону кухни. На пороге замешкалась, и взгляд мой упал на холодильник. В центре дверцы под магнитной присоской висел паспорт на машину. Паспорт на мою машину! На холодильнике! Под присоской! Паспорт был стыдливо повернут лицевой стороной к холодильнику, чтобы я его не узнала. «Ага, — подумала я. — Неглупо. Спрятать на самом видном месте!» Я осторожно сняла паспорт, сунула в карман, тихонько оделась и выскользнула за дверь. Через два часа машина была продана. На обратном пути я заскочила в «Детский мир» и купила Интеллектуалу подарочек. Игрушечную машинку. Синюю. «Фольксваген».

Интеллектуал встречал меня в дверях. Он уже все понял. Он видел пустую дверцу холодильника. Хромая и подволакивая ногу, он проковылял в комнату и сел, демонстративно закинув ногу на ногу. Нога была забинтована до колена. Рядом с ним на полу сидел пудель. С забинтованной лапой.

— В чем дело? — строго спросила я.

— Повреждение задних конечностей, — туманно ответил Интеллектуал и сделал скорбное лицо. — Боюсь, не сможем ходить пешком.

Таким образом он намекал мне, что без машины он не жилец.

— Значит, будешь сидеть на диване, — твердо сказала я. — Ездить не на чем. Кстати, можем сходить в поликлинику. Сделать рентген.

— Ты с ума сошла! — завопил Интеллектуал. — Угробить меня хочешь! Избавиться от меня! Какой рентген! Я не дойду!

Он прекрасно дошел. Пудель тоже. Я втолкнула их в рентгеновский кабинет, сунула врачу 100 рублей и попросила быстренько отснять мне две лапы для семейного альбома. Интеллектуал уселся на стул, поджал под себя ножку, вцепился в нее руками и никак не хотел расставаться.

— Положите ногу на эту подставку и поверните поврежденной стороной вверх! — приказала врач.

— Не могу! — откликнулся Интеллектуал. — Не могу поднять больную ногу. А о том, чтобы повернуть, вообще не может быть речи!

— Снимайте здоровую, — сказала я.

Врач несколько растерялась, но я быстро ее успокоила.

— Я так понимаю, что все ноги в принципе устроены одинаково, — сказала я.

— Одинаково, — пробормотала врач и задумалась. Видимо, такая мысль впервые пришла ей в голову.

— Так в чем же дело? Какая разница?

— Действительно, никакой, — пробормотала врач и поволокла Интеллектуала к аппарату.

Через пять минут дело было сделано.

— Надеюсь, все в порядке? — спросила я и вытащила из кармана еще 1.00 рублей.

Врач посмотрела снимок на свет.

— В абсолютном! — отрапортовала она, и мы отправились домой с ее благословения.

Дома я вытащила из сумки игрушечную машинку. Синюю. «Фольксваген».

— Это тебе, — сказала я и протянула машинку Интеллектуалу. — Подарок. На добрую долгую память.

После чего отправилась звонить Мышке. Мне хотелось похвастаться перед ней своими выдающимися успехами в деле добывания денег и обведения вокруг пальца доверчивых мужей.

— Мышь! — сказала я.

Мышка в ту пору как раз переживала полный крах своей профессиональной деятельности и оскорбление, которое нанесла ей Мурка. И находилась в состоянии, близком к невменяемости. Но я об этом не знала.

— Мышь! — сказала я. — А я машину продала. Квартиру буду покупать!

Мышь разразилась истерическим лающим смехом.

— Молодец! — крикнула она. — Хорошо поработала! Ха-ха-ха! Теперь-то он тебя и бросит! Ты что думаешь, он так сильно тебя любит? Да он машинку свою больше всех любил!

И она бросила трубку.

Танцевальный дивертисмент

«Скачки с препятствиями»,

в котором Мурка демонстрирует невиданную прыть

Занимался неприглядный день. Нет, не так. День занимался вполне приглядный. Лето стояло в самом зените. Заканчивался июнь. Застарелая питерская астения безуспешно боролась с нахальным ультрафиолетом и аквамарином. Воробьи постреливали в лужах. Ребенок Машка взяла билеты на самолет и улетела со своим бойфрендом в Турцию. Ребенок Кузя отправился в спортивный лагерь. Боксер Лео подумал-подумал, повертелся перед зеркалом, повязал на шею розовый бант и уехал с Лесным Братом в Карелию на рыбалку. Экзамены в университете культуры закончились. Студентов распустили на каникулы. Мурка осталась без присмотра. И без дела. И — что самое ужасное — без защиты. Бритый качок и апоплексический дядька звонили каждый день и грозились надрать Мурке уши, если она немедленно не выполнит решение суда и не отдаст им деньги. Поэтому Мурка из дома не выходила и уже стала забывать, как выглядят люди. Телевизор в этом деле никак не мог ей помочь, потому что все телевизоры в Мурки ном доме — а было их ровно пять штук — не были подключены к антенне и изображение в них походило на свежевскрытую баночку черной зернистой икры. Иногда красной. Мурка лежала в постели, закинув ногу на ногу, любовалась на зернистую икру и покачивала эксклюзивной тапкой от Версаче с помпоном из лебяжьего пуха и сильно стоптанной пяткой. В душе ее занимался неприглядный день. Мурка смотрела на календарь. По всему выходило, что, покачивая тапкой, она пролежала в постели шесть дней. На седьмой день Мурка решила, что, если она пролежит еще немножко, у нее появятся пролежни в наиболее любимых местах. И Мурка встала.

Мурка встала на ноги. Я вам больше скажу: она приняла кардинальное решение на этих ногах дойти до кухни, а для этого ей надо было восстановить физическую форму, утерянную за шесть дней лежания и предыдущие двадцать лет. Мурка сделала наклон вперед. Наклон не удался. Мурка уперлась ладошками в колени. Но вы не знаете нашей Муры. Ее упорству может позавидовать не один олимпийский чемпион. С диким хрустом и подвыванием Мурка тянулась вниз. Она поставила себе цель дотянуться руками до пола, не сгибая коленей. И она дотянулась. Она стояла вверх попой на четырех точках и обозревала окрестности с высоты тараканьей тропы. Окрестности ясно сказали ей, что щетка Матильды, проработавшей у Мурки три месяца, этих окрестностей не касалась. Залежи под Муркиной кроватью были те еще. Среди залежей Мурка заметила один весьма привлекательный клочок бумажки. Она попыталась схватить его передней лапочкой, но не смогла оторвать ее от пола. Вернее, оторвать-то смогла, но потеряла равновесие, сильно покачнулась и стала заваливаться на бок. Тогда она быстро подставила лапочку обратно, отодвинула в сторону правую ножку и ползком, не отрывая ее от пола, подтащила бумажку к себе. Это был клочок недоеденного Лео женского глянцевого журнала. Мурка взглянула на клочок, и кровь прилила к ее бедной головушке. Может, от неудобной позы. А может, от того, что она увидела. С кусочка глянцевой странички на нее глядела необыкновенная красавица. У красавицы были красные волосы, фиолетовые глаза, черные губы, зеленые ногти и золотые бретельки. Какого цвета были у красавицы щеки, Мурке увидеть не довелось. Их съел Лео. «Ты этого достойна!» — было написано над красными волосами красавицы. «А ведь это про меня! — вдруг подумала Мурка. — Это я достойна!»