Маршал 2 - Ланцов Михаил

Изнутри ответили криками и несколькими выстрелами в левый люк. Тухачевский же, улучшив момент, с правого борта всадил внутрь танка еще одну обойму. Последнюю.

Немцы затихли.

Охрана по кивку маршала вновь высунулась и отправила в люк на этот раз полный рожок девятимиллиметровых пуль, добивая остатки экипажа.

- Быстрей! Вытаскивайте их! - Крикнул маршал. - Быстрее!

Боец охраны, выхватив нож, нырнул в танк. А уже через минуту из 'железной коробки' был извлечен последний усопший.

- Йозеф! - крикнул маршал командиру артиллерийской бригады. - Связь есть?

- Да, - нервно ответил тот, - есть.

- Передай на ПТО ситуацию с танками. Я внутрь, - кивнул Тухачевский на танк, после того как из него выскочил боец охраны, - постараюсь разобраться и поддержать огнем с фланга.

Комбриг кивнул, а маршал энергично ломанулся в душевно забрызганную кровью и содержимыми черепных коробок, железную коробку. Было противно, но времени на тонкие чувства не было.

Возился он не долго - сказывался накат почти в сто часов, что он набрал на разных учениях и тренировках. Танк рыкнул двигателем и слегка повернулся на месте, пользуясь одной целой гусеницей и подставляя свой тридцатимиллиметровый лоб под правильным углом к ползущим вдали 'союзникам'. Надежды на то, что это сильно поможет, не было, но лишний бонус терять не стоило.

Впрочем, сразу стрелять он не стал, опасаясь вызвать весь огонь немецких танков на себя. Требовалось дождаться завязки их решительного броска на ПТО и вот тогда, с фланга, беглым огнем и пощекотать.

- Товарищ маршал, - в боковой люк просунул голову Василий, - как же вы один то? Давайте помогу.

- А давай, - кивнул Тухачевский, - залезай. Заряжающим будешь. И главное - люк закрывай.

Заболоченная низина сильно притормозила продвижение немецких танков, однако, как только Василий залез, ухнула первая ПТО, неудачно всадив снаряд в гусеницу четверки вместо нижнего броневого листа. Ее стало поддерживать второе оружие. Потом еще одно. И еще. Настало время и захваченной 'тройке' сказать свое веское тридцатисемимиллиметровое слово.

Несколько минут PzKpfw III долбила на пределе своих возможностей по немцам, правда, все больше мимо - сказывались отвратительные навыки наводчика у Михаила Николаевича. Впрочем, шесть попаданий удалось получить. И то хлеб. Выручил он артиллеристов - помогая не столько огнем, сколько дезориентировав противника, ведь он не ожидал флангового удара и растерялся, закрутившись на месте.

Захваченной 'тройке' тоже гостинцев досталось. В одной из дальних 'четверок' заметили неправильное поведение собрата и открыли по нему огонь. К счастью те два попадания фугасами, что получил трофей, оставили лишь вмятины на броне. Да осыпали мини-экипаж мелкими осколками, совместив их с легкой контузией, из-за которой Тухачевский с помощником потеряли слух на какое-то время. В голове все звенело, а 'изображение' расплывалось, но они продолжили стрелять до тех пор, пока не подбили последний танк, спустившийся в низину. А потом переключились на пулеметы и успокоились лишь тогда, когда расстреляли все до последней 'железки' по немецким танкистам, что покинули машины и пытались отступить.

Бой затихал. По большому счету эти пулеметные очереди стали его последними аккордами. Так как немцы энергично и беспорядочно отступали, бросив все и понеся очень серьезные потери. Одних только танков осталось двадцать три штуки стоять на поле боя. И это не считая массы грузовиков, мотоциклов, легковых автомобилей, трех бронетранспортеров и большого количества убитых и раненых. Контратаковать немцы не решились - слишком болезненно их укусила артиллерийская засада. Настолько, что они отступили в Зноймо под прикрытие уставших и потрепанных, но уже окопавшихся пехотных дивизий.

Интерлюдия

Сражение под Йиглавой стало последней битвой этой войны. Гитлер, хоть и пребывал в ярости, но понимал всю тяжесть положения. Конечно, Германия имела еще ресурсы для сражений, но упершиеся чехи становились для них чрезвычайно дорогим трофеем. Слишком дорогим, чтобы можно было так рисковать. Тем более что во Франции началось народное бурление, поднятое профсоюзами, Великобритания молча наблюдала за неожиданным ходом событий, а поведение Польши не внушало никакой надежды на то, что если Прага обратиться к Москве за помощью, эти 'союзники' не переметнутся на сторону сильнейшего. Ситуация складывалась настолько поганая в политическом плане, что Германии нельзя было продолжать войну.

'Зря я не послушался Хайнца', - задумчиво произнес в тот день Гитлер, выслушивая доклад начальника ОКХ Бека, подводящего предварительные итоги Семидневной войны двадцать восьмого февраля 1939 года - в день подписания перемирия.

Для Москвы ситуация оказалась также не радужной, даже несмотря на то, что ей удалось фактически выиграть военную кампанию в Чехословакии.

Дело заключалось в том, что увлекшись военными делами, СССР прозевал английский 'ход конем' в результате которого в январе 1939 года на президентских выборах в Чехословакии победил Эмиль Гаха. Но это еще ничего. Вел то поначалу он себя вполне прилично. Однако двадцать пятого февраля, на волне национального подъема он смог сформировать довольно радикальное правое правительство. В обычной ситуации этот шаг вряд ли бы дал долгосрочные успехи, однако, только что закончилась война, и правительство Чехословакии имело определенный карт-бланш на проведение переговоров. Чем оно и воспользовалось, стремясь максимально насолить своим политическим противникам.

Глава 9

Итогом всей этой британской авантюры стало то, что Прага на официальных переговорах о заключении мира, проходивших при посредничестве СССР в Москве, назвала левые силы главными виновниками недопонимания между Германией и Чехословакией. От такого поворота опешил даже Гитлер. Ведь Гаха фактически поставил вне закона все активные патриотические силы и значительные массы наиболее адекватных и боеспособных офицеров. Подарок так подарок! Ничего не скажешь. Впрочем, чехословацкая промышленная элита и британская дипломатия прикладывала все усилия к тому, чтобы украсть победу у Москвы и недопустить переход Чехословакии в стан союзников СССР.Глава 9

Итогом всей этой британской авантюры стало то, что Прага на официальных переговорах о заключении мира, проходивших при посредничестве СССР в Москве, назвала левые силы главными виновниками недопонимания между Германией и Чехословакией. От такого поворота опешил даже Гитлер. Ведь Гаха фактически поставил вне закона все активные патриотические силы и значительные массы наиболее адекватных и боеспособных офицеров. Подарок так подарок! Ничего не скажешь. Впрочем, чехословацкая промышленная элита и британская дипломатия прикладывала все усилия к тому, чтобы украсть победу у Москвы и недопустить переход Чехословакии в стан союзников СССР.Глава 9