Криминальное наследство - Фридрих Незнанский

Лариса посмотрела на него с надеждой.

— Вы слышали о таком ЧОПе — «Глория»?

Женщина отрицательно покачала головой.

— Ну тогда вам придется поверить мне на слово: надежнее его сотрудников в Москве вы точно не найдете. Все они когда-то служили в горячих точках, причем в качестве разведчиков… если это вам о чем-то говорит…

— Ну… только по книгам… — несколько смутилась Лариса.

— Этого, я думаю, достаточно. — Турецкий ободряюще улыбнулся. — У них довольно высокие гонорары, поскольку работу свою они делают гарантированно, на самом высоком уровне… Согласны на такой вариант?

— Да! Я же сказала — деньги у меня есть, Вадик сразу после свадьбы открыл на меня счет, но я оттуда не брала ни копейки… А они могут начать прямо сегодня… сейчас?

Александр Борисович невольно улыбнулся и, достав из кармана мобильный, набрал номер Дениса Грязнова.

Пока он утрясал с ним необходимые детали, объяснял, каким образом оказавшийся как раз свободным Николай Щербаков может добраться от офиса «Глории» на Неглинной до особняка покойного Сурина наиболее коротким путем, дверь кабинета открылась, на пороге возникла Нина Степановна — няня Ларисы.

Нельзя сказать, чтобы Турецкому понравилась подобная бесцеремонность, а заодно и пристальное внимание, с которым эта пожилая женщина с тонкими, поджатыми губами и бесцветной физиономией вслушивалась в его разговор с Денисом. Однако хозяйка особняка, казалось, бестактное как минимум вторжение няни восприняла как нечто естественное. Во всяком случае, повернулась к ней лишь после того, как Александр Борисович завершил разговор и, кивнув Ларисе, сообщил, что сотрудник «Глории» будет здесь максимум через полтора часа. Сурина повернулась и вопросительно уставилась на свою опекуншу:

— Чего тебе, Нина? — Тон ее снова сделался усталым и безразличным.

— Можно тебя на минуту? — сухо поинтересовалась Нина Степановна, не сочтя нужным извиниться перед пусть и незваными, но гостями. Сделала это за нее Лариса, прежде чем подняться и выйти из комнаты.

Быстрее всех — в том числе и Александра Борисовича — среагировал на этот странный эпизод Олег: бесшумно, словно танцовщик из знаменитого моисеевского ансамбля, он метнулся к двери, едва хозяйка особняка прикрыла ее за собой, тут же слегка ее приоткрыл и беззастенчиво приник к образовавшейся едва заметной щелочке ухом.

Постояв так с минуту, капитан проделал все свои действия в обратном порядке и как ни в чем не бывало замер у стола как раз в тот момент, когда Лариса вернулась в комнату. Турецкий глянул на оперативника с невольным восхищением, затем пристально посмотрел на Сурину. Ему показалось, что за прошедшие несколько секунд она стала еще бледнее, но губы Ларисы Сергеевны были при этом упрямо сжаты: разговор за дверью явно не доставил ей никакого удовольствия…

— Ну что ж, Лариса Сергеевна, — произнес Александр Борисович самым нейтральным тоном, на какой был способен, — думаю, все, что мы хотели выяснить, выяснено. Разрешите откланяться?

Он поднялся с дивана и, кивнув своим спутникам, двинулся на выход. Лариса распрощалась с ними в кабинете, вниз гостей проводила хмурая, как туча, няня, ожидавшая, как выяснилось, этого момента в коридоре.

«Старая карга стояла под дверью, — понял Турецкий. — Слышала, вероятно, весь наш разговор… Интересно».

Но еще интереснее ему стало уже после того, как его «опель», на котором все трое и приехали в особняк, покинул территорию белокаменного мини-дворца.

— И что ты там подслушал? — опережая Турецкого, поинтересовался Савва.

— Да уж подслушал! — живо ответил Олег. — И, по-моему, никакая она ей не няня, а если и няня, то довольно странные у них отношения!

— А конкретно можешь?

— Могу! Конкретно она набросилась на Сурину из-за того, что та потребовала от нас охрану, словом, из-за «Глории», с такой злобой, словно Лариса Сергеевна не хозяйка, а… а рабыня какая-то! Правда, и та в долгу не осталась, обозвала ее проклятой старой ведьмой… Но главное не это.

— А что? — не вытерпел и Александр Борисович.

— Главное то, что Нина Степановна в самом конце прошипела, что непременно расскажет все какому-то Евгению…

— Ах как интересно! — вырвалось у Турецкого.

— Ага, — согласился Олег. — Сказала, что как только он позвонит, так и расскажет… Ну а Лариса в ответ: плевать, мол, я хотела и, мол, собственная жизнь ей дороже… Ну тут я назад вернулся.

— Н-да… — Александр Борисович некоторое время рулил молча, прищурившись на дорогу. Затем повернулся к сидевшему рядом следователю: — Чего молчишь, Савва Васильевич?

— Вообще-то размышляю, — усмехнулся тот.

— И до чего доразмышлялся?

— До того, например, что лопухами мы были, не поставив номер особняка на прослушку…

— Согласен, — кивнул Александр Борисович. — Но в какой-то степени это извинительно. Основной подозреваемой Лариса Сергеевна если и была, то недолго… Кстати, и на меня она не произвела впечатления убийцы, даже чужими руками… А насчет няни — кому ж такое с ходу в голову придет? Няня и няня… Да, Савва Васильевич, прослушку надо организовать срочно, область — ваша юрисдикция, так что вам и карты в руки… Что касается остального — нет худа без добра: уж теперь-то мое начальство вряд ли станет кобениться по поводу командировки Яковлева в Н. Я ничего не путаю, эта Нина Степановна фигурирует у нас как землячка Суриной?

— Точно, — кивнули враз Савва с Олегом.

Турецкий, придерживая руль одной рукой, снова достал свой мобильный и ловко набрал номер «Глории», содержащийся у него в аппарате в качестве «любимого».

— Денис? — полувопросительно произнес он, услышав голос Грязнова-младшего. — Щербак уже выехал?.. Нет-нет, все в порядке! Просто, пока он не добрался до места, срочно отзвони ему и скажи, чтобы он самым пристальным образом понаблюдал не за всеми вообще, а конкретно за некой Ниной Степановной Кутковой, которую ему наверняка представят как старую и добрую няню Ларисы Суриной.

Некоторое время он внимательно слушал Дениса, потом хохотнул:

— Да, правильно, есть подозрение, что эта тетка с двойным дном. Так что давай звони своему Николаю. Все, пока!

Этот день явно решил быть для Александра Борисовича Турецкого днем исключительно приятных сюрпризов. Мало того что Костя Меркулов, выслушав его отчет о визите в особняк покойного банкира, беззвучно подписал Яковлеву командировку в Н., так еще и главный сюрприз в виде рыжего гения нетерпеливо отплясывал перед дверью его кабинета в тот момент, когда Турецкий вернулся из-за города.

Физиономия Евгения Силина помимо нетерпения выражала крайнюю степень недовольства:

— Сами торопили — и сами же где-то ходите полдня, — ворчливо произнес «нахаленок», как окрестил его про себя после эпизода с Меркуловым Турецкий.

— Что, неужели получилось?.. — Александр Борисович с недоверием уставился на Силина, замерев перед своим кабинетом с ключом в руках.

— С какой стати не должно было получиться? — сердито пожал тот плечами. — Тут и делов-то всего ничего, можно подумать, что вы передо мной поставили задачу разрешения парадокса Кайдовского — Грима…

Турецкий ни о каких парадоксах отродясь не слышал, хотя, вероятно, узнай об этом гений, запрезирал бы «важняка» окончательно. Поэтому, чтобы не углубляться в скользкую тему, а главное — побыстрее узнать результат силинских усилий, он поспешно отпер дверь и увлек за собой Евгения в кабинет.

— Ну и?.. — с ходу поинтересовался Сан Борисыч, тщательно скрывая степень своей заинтересованности.

— Ну встречаются они раз в неделю — по средам, в пятнадцать ноль-ноль, по адресу… Пока вы где-то ходили, адрес я проверил, все равно делать нечего было… По этому адресу зарегистрирован салон красоты «Лада». А уж дальше дело ваше!

— Н-неужели так просто? — Турецкий от волнения почувствовал сухость в горле. — И это точно?..

— Сейчас я вам все объясню! — В глазах рыжего гения вспыхнул жадный огонек фанатизма, перепугавший Александра Борисовича насмерть.

— Нет-нет, не нужно! Я вам верю! — Он замахал руками и, увидев гримасу разочарования на физиономии Силина, наконец счел возможным признаться: — Вы, возможно, не поверите, но… Словом, в математике я совсем ничего не понимаю… И в компах ваших — тоже!

Позднее Александр Борисович Турецкий не раз вспоминал, как именно поглядел на него рыжий гений после столь позорного признания. Определению сие не поддавалось. Разве что примерно так смотрела его собственная жена Ирина Генриховна на внезапно обнаружившегося в их квартире паука (а случалось такое не более двух раз за всю совместную жизнь), ненавидевшая этих, между прочим, вполне даже полезных насекомых до последней степени омерзения.

Старший оперативник Владимир Яковлев-младший никогда не трудился ради звездочек, хотя капитанские звездочки тоже не оставляли его равнодушным. Главное же все-таки было то, что свою работу этот круглолицый, крайне добродушный на вид офицер с несколько медлительными манерами и негромким голосом искренне любил. Любил он в своей работе все, включая частые и не всегда безопасные командировки.