Полотно темных душ - Элейн Бергстром

– Лисичка, – позвала черная тварь, покончив со страшным пиршеством. Ее глухой низкий голос больно отдавался в моих ушах. – Иди, возьми награду.

С этими словами она бросила на землю две большие связки шкур гоблинов. Маэв – по-прежнему в облике лисы – подхватила их зубами за веревки и побежала прочь, трусливо поджимая хвост.

Ведьмы были довольны добычей, Маэв – наградой. Я уже не могла выносить крики Фиана и тоже покинула страшную опушку. Стараясь держаться так, чтобы ветер не донес до нее мой запах, я последовала за ней к дому.

До дома было еще довольно далеко, когда Маэв остановилась, быстро обернулась человеком, перевязала шкуры, сделав из двух связок одну большую, а оставшиеся шкуры свернув кольцом. Надев этот воротник на шею, она вновь превратилась, но не в лису. На этот раз я увидела, как она загнана, услышала боль в ее единственном вскрике.

На опушке стоял волк. Огромный черный волк, так мне знакомый!

Она подхватила связку и потрусила дальше, но тут я обогнала ее. Держа в зубах нож, я зарычала и преградила ей путь.

Что я увидела в этих черных, диких глазах? Конечно, удивление. И печаль. Потом Маэв превратилась в ту, кого я лучше всего знала, и ее накрашенные губы искривились в улыбке.

– Теперь ты знаешь, – сказала она. – Я – картаканка. На мне проклятие и отца, и матери. Я могу превращаться, во что пожелаю.

Я мотнула головой. Хотя я не могла говорить, мой вопрос был очевиден.

– Ужасная троица правит в этой стране, – горько произнесла Маэв. – И они управляют мной. Они наложили на меня проклятье, и я не могу не подчиняться им. Быть может, вскоре я смогу стать достаточно сильной, чтобы разрушить их заклинания и наконец освободиться. И тогда никто не сможет управлять мной.

А я? Кто управляет мной? Зарычав, я прыгнула на нее, сбила с ног, отбежала назад, в мгновение ока обрела человеческий облик и вновь бросилась на нее. Пронзительный отчаянный вопль разнесся по лесу, когда серебряный нож пронзил ее плоть.

Я убила бы ее, если бы не задержалась, чтобы в последний раз заглянуть ей в глаза. Прекрасные, совершенные и отрешенные. Она не сопротивлялась. Ужаснувшись собственной кровожадности, я отпрянула от нее, уронила кинжал и помчалась прочь.

Лес был не страшен, когда я проводила в нем целые дни в волчьем облике. Я спала под деревьями и не отличала правду от выдумки. Маэв была моей хозяйкой и, так же как и ее мать, после моих родов она бы жестоко управляла мной. Я уже знала, каким был бы ее первый приказ.

Выбор у меня был невелик и жесток. Я могла вернуться домой и уничтожить ее – и свой рассудок. Или уничтожить себя и своего неродившегося сына. Я направилась на юг, а потом на запад. Если между мной и Линде будут горы, власть Маэв надо мной окажется слабее, так же как и ее жадное стремление украсть Полотно. Я знала, что нужно делать.

Следующим днем я взбиралась по тропинке, поднимавшейся к крепости, в которой укрывались Стражи. И хотя я была им обузой, они ласково обращались со мной, исполняли мои желания и делали все, что могли, для меня и ребенка. Они даже по очереди сидели со мной, пока я не запретила им это. Потом я попросила как-нибудь записать историю Вара, мою и Полотна. На этом свитке я записала гораздо больше, но однажды ты, мой сын, поймешь, почему я так поступаю. Понимаешь, мне не хватает Маэв – я тоскую по ней даже больше, чем если бы просто убила ее. И когда ты родишься – дитя Вара или той ночи кошмаров, какая разница? – я отдам тебя Стражам. А потом пойду в часовню и сорву Полотно со стены. Я оберну вокруг себя невесомую ткань и почувствую, как растворяется, исчезает моя жизнь, моя душа, как тело, рассудок растекаются, растягиваются по волокнам ткани. И хотя мне не будет покоя, мне будет хорошо с моим мужем и другими. Не проклятой – я не думаю, что кто-то проклят, пока жив, – но захваченной в плен, какой я была всегда, пока судьба не вынесет мне приговор.

Часть вторая. Джонатан

Глава 7

«Я знал, что женщина зачнет, знал с того самого момента, когда коснулся ее дрожащего тела. После стольких голодных лет полужизни в этой тюрьме ее страх пенится, бурлит во мне – свежий и сладкий, как молодое вино. Как я попользовался ею, как сорвал ее невинность.

Как я пользуюсь ею сейчас, мучая все те дни, что она носит на себе свое собственное проклятие. Из всех тупиц, которые взваливали на себя это бремя, она самая глупая, ведь она обладала силой, способной разрушить мои мечты, но сама отказалась от этого.

Столько пустых и холодных ночей – и вот эта ничего не подозревающая любовница из иного мира дарит мне надежду! Я жду наше дитя – того, кому назначено явиться, – и он освободит меня».

Брат Доминик – глава Ордена Стражей – сидел за столом в обеденном зале, закрыв глаза ладонями. Перед ним лежал развернутый свиток с признанием Лейт о сыне. Другие четыре брата Ордена сидели вокруг – им нужно было сообща принять решение.

Стражи знали, что Лейт вернулась с помутнением рассудка, но даже Ивар, бывший учитель Лео, не мог понять, чем вызвано ее странное отчаяние. Монахи следили за ней, надеясь, что печаль покинет ее после рождения ребенка. Вместо этого Лейт исчезла, когда не прошло еще и недели со дня появления младенца на свет. Теперь, когда уже было слишком поздно помогать ей, Стражи нашли свиток, который она спрятала в библиотеке.

И теперь они поняли все. Хотя на многие вопросы они нашли ответы в трагической исповеди Лейт, возник другой, гораздо более серьезный вопрос.

Ребенок.

Как и всегда, Маттас оказался самым прямолинейным и бессердечным, как будто потеря зрения лишила его душу остатков сострадания.

– Младенец – сын одной из душ, захваченных Полотном. Его нужно немедленно уничтожить – и все тут, – заявил старый монах, хлопнув по столу ладонью.

Гектор взглянул на младенца, спящего у него на руках. Огромный Гектор с крупными, жесткими чертами лица и шапкой темных спутавшихся волос был похож скорее на завсегдатая кабака, которым он когда-то и был, чем на того доброго великана, что помогал Доминику при родах Лейт.

Все это время, как только Лейт исчезла, он заботился о ребенке, как о своем собственном. Сейчас он пришел в неподдельный ужас.

– Наш Орден борется за мир и гармонию, – произнес он. – Маттас всех нас обратит в убийц.

– Подумай о тех монстрах, что скрыты там, – ответил Маттас, – о бессмертных.

– От бессмертных не рождаются дети, – возразил Гектор, – Ликантропы.

– Не все оборотни – зло, Маттас. Вспомни Андора. Если Андору был зов, то разве кто-то будет противиться тому, чтобы принять его? – мягко спросил брат Пето.