Нф-100: Роботы божьи - Сергей Марьяшин

Наташа молчала. Он заволновался.

- Ты не слышала, что я сказал?

- У нее нет друггла.

От полученного удара Егор онемел. Она инвалид! Если у человека нет друггла, значит, он живет без чипа! Это все равно что влюбиться в девушку и обнаружить, что она глухонемая. Или слепая. В любом случае, неполноценная.

- Ты расстроился? - осторожно спросила Наташа. - Я понимаю, что это для тебя значит. У другглов тоже такое бывает: некоторым выделен меньший объем памяти. Но мы считаем это особенностью, а не поводом для дискриминации.

Егор молчал. Его душа разрывалась на части. Он был готов разрыдаться, как ребенок, что получил на день рождения торт, вскрыл коробку и увидел, что половина съедена. Он лихорадочно думал, что делать, хотя думать было особенно не о чем: ситуация, в которой он находился, относилась к таким, которые можно только принять, но не изменить.

Егор быстро перебрал в памяти своих знакомых, лишенных чипов. Их всего двое, Сурмилов и Авдеев. Если первый не вызывал ничего, кроме неприязни, то второй был во всех отношениях приятным человеком. Егор не воспринимал священника как инвалида. Когда Авдеев произносил свои вдохновенные проповеди, Егор начисто забывал о его дефекте. "При определенных обстоятельствах... если отбросить все современные профессии и не думать о положении в обществе, тогда в принципе мы могли бы..."

- Черт, я же люблю ее! - воскликнул Егор, стерев кулаком предательскую слезу. - Ну почему это случилось с ней?!

Наташа сочувственно молчала. Она всего лишь программа, но для него она всегда была большим, чем набор битов в Среде Гулл. Программы не умеют сопереживать, однако Егор непостижимым образом ощущал ее заботу. Она сказала, и в ее голосе была печаль:

- Прости, что не могу исправить для тебя реальность.

Егор всхлипнул и попытался успокоиться. За миг в его сознании пролетели картины гипотетического будущего, их совместной жизни с Ниной. Союзы между нормальными людьми и инвалидами были редкостью, на гулловских роботах женились чаще. Егор не знал ни одной такой пары и не слышал о них среди знакомых. Разве что Авдеев, но он разведен. Говорили, что жена давно бросила его.

"Но ведь необязательно же, - размышлял Егор, - она утащит меня на дно и мы превратимся в деклассированных парий, отвергнутых и нормальными людьми, и отморозками, и инвалидами. Она может заниматься... какими-нибудь народными ремеслами. Да, ремеслами! А я буду писать тексты роботам. Хорошая жизнь, не хуже других".

- Ты забегаешь вперед, - мягко сказала Наташа. - Сначала познакомься, а потом будешь планировать вашу совместную жизнь.

- Но как? Если у нее нет друггла...

- Отправь ей письмо. Она оставила адрес электронной почты.

"Какая архаика! Но, похоже, она умеет читать и писать". Редкая способность в нынешние дни. Редкая и экстравагантная. Из всех знакомых Егора читать и писать умели лишь двое: Мишка и священник, что лишь подчеркивало маргинальность экзотического навыка. Мишка писал латиницей, так как родился уже после языковой реформы, искоренившей англицизмы и сменившей алфавит на латинский. Как и Авдеев, но тот изучил кириллицу самостоятельно. Егор благодаря деду знал оба русских алфавита, но предпочитал кириллицу, она казалась ему более стильной.

- Хорошо, - покорно согласился Егор. - Только не знаю, что писать. Я малость не в настроении.

- Давай я напишу, - предложила Наташа.

- Ты?

- Она не догадается. Я подберу нужные слова, мне известна твоя лексика. Посмотрим, что она ответит, а тогда уже решишь, что делать дальше.

Немного подумав, Егор сказал:

- А, давай! Черт с ним.

- Фото твое приложить? - деловито осведомилась Наташа.

- Нет. Я же говорю, я не уверен в ее отношении ко мне. Просто напиши ей... что-нибудь.

- Сделано.

- Что, уже?! Я хотел добавить...

- Письмо ушло, - насмешливо сказала она. - В этой архаике есть элемент... необратимости. Надо ли объяснять тебе, что это такое?

Егор прыснул. Нет, с этим другглом определенно не соскучишься.

- А сейчас собирайся на встречу с Марком. Приедь пораньше, чтобы у тебя было время подумать над моей внешностью. Только посмей изводить меня потом сожалениями об ошибке, как ты умеешь!

- Слушаюсь, моя госпожа.

Ее слова волшебным образом подействовали на него. Забыв о слезах, он вскочил с дивана и пошел переодеваться. Дело было важным, даже торжественным, поэтому он выбрал костюм. Брюки ромбиком с четырьмя стрелками и прозрачный пиджак с десятком карманов на боках, именуемый акульим за сходство карманов с жабрами, сидели идеально. Егор покрасовался перед котом, спрашивая: "Мне идет?", пока Наташа не потеряла терпение и не закричала на него:

- Иди уже, жених!

Давясь от смеха, Егор зашел в лифт. Через пять минут он сидел в таксоботе, насвистывая навязчивую мелодию, последний хит Лолы Фомм.

8.

Мраморная стойка во всю стену блестела в лучах исходящего от потолка молочного сияния. На стене позади стойки растянулся огромный трехмерный логотип с изображением андрогинного человеческого лица, разделенного на две половины. Левая часть была нормальной, а правая, без кожи, принадлежала роботу со зловеще горящим угольком в глазу. Вырезанное из бежевого мрамора и покрытое чувствительным к воздействию тока лаком, огромное лицо едва заметно вибрировало, отчего выглядело пугающе живыми. Логотип помимо воли притягивал взгляды посетителей. Когда они смотрели на лицо, чипы в их головах озвучали название компании: "Пигмалион Андройд Системз".

Во всем зале, как еще в прошлый раз заметил Егор, не было ни единого элемента виртуальной реальности. Все казалось настоящим. Если виртуальные элементы и присутствовали, то были выполнены настолько хорошо, что полностью растворялись в окружающей обстановке. Стиль отделки, называемый дизайнерами "старый твердый мир", обходился довольно дорого; обычно к нему прибегали, чтобы подчеркнуть богатство организации.

Дизайн не тронул равнодушного к материальным вещам Егора. Его взгляд приковала сидящая за стойкой секретарь. Роскошная брюнетка лет тридцати поразила его еще в прошлый визит. И сейчас, хотя он ожидал увидеть ее, она вновь произвела на него неизгладимое впечатление. Девушка подняла глаза и увидела Егора. Улыбнувшись, она встала и обошла стойку, чтобы лично поприветствовать его.

У него перехватило дыхание. Одетая в облегающий брючный костюм секретарь была стройной, ростом чуть ниже его. Она двигалась мягко, как кошка. Ее бедра ритмично покачивались при ходьбе; блестящие волосы, прямые и длинные, развевались в такт шагам. Егор невольно напряг слух, стараясь уловить жужжание сервоприводов, столь заметное у предыдущей, семнадцатой модели. Он не услышал ничего, кроме приглушенного ковром звука ее легких шагов. GHR18 приводились в движение бесшумными мышцами из нанотрубок, сжимающимися при пропускании тока.

Подойдя почти вплотную, девушка быстрым движением поправила закрывшую лицо прядь и, глядя ему в глаза, улыбнулась. Ее взгляд, живой и искрящийся, сиял изнутри теплым светом, озаряя точеное лицо и делая его еще прекраснее. Все казалось настоящим. Все и было настоящим: нежная бледная кожа, очаровательная ямка на изящном подбородке, тонкий прямой нос с трепещущими от дыхания ноздрями, две родинки на гладкой щеке. Когда она остановилась прямо перед Егором, он ощутил запах ее волос, теплой кожи и дорогих духов. Она живая, в этом невозможно усомниться. И вместе с тем, Егор знал совершенно точно: она - гулловский адроид, демонстрационный образец человекоподобной серии "Гулл-хьюман-робот" в последнем, восемнадцатом поколении.

- Здравствуйте, господин Лисицын, - с улыбкой произнесла она голосом, от которого у Егора возникло щекочущее чувство внизу живота. - Рада снова видеть вас в "Пигмалионе"!

Ее голос был бархатистым и нежным, как у Наташи. Низкий, с легкой хрипотцой, он напомнил Егору о чем-то давно забытом. Таким голосом, должно быть, говорила с ним мать, когда он, маленький и беспомощный, лежал в манеже; склонившись над ним, она ворковала, трогая его носом и губами, а ее распущенные длинные волосы - в точности как у девушки, только каштановые, а не черные - ласкали и гладили его, точно нежные теплые струи.

Егор сглотнул и, преодолевая непонятную ему самому робость, ответил:

- Я пришел сделать заказ.

Девушка вновь улыбнулась ему, обнажив белоснежные зубы. Егору почудилось, что он физически чувствует свежий ветерок на своем лице. Перед ним, казалось, стояла не робот-секретарь, а прекрасная фея, волшебное, ослепительно чудесное создание.

- Марк сейчас подойдет, - сказала она своим обворожительным голосом. - Я провожу вас в комнату для переговоров.

Не дожидаясь согласия, девушка взяла Егора за руку и уверенно повела по длинному коридору мимо множества пронумерованных комнат. Ее рука была теплой, мягкой и... настоящей. Живой. В этих роботах, - в том, как они двигались, разговаривали, дышали и даже, казалось, думали, - было что-то завораживающее. Егор подумал, что со стороны, он, наверное, выглядит глупо: напряженный и ссутулившийся мужчина, которого, как ребенка, ведет за руку эта уверенная красавица. Но ощущение от ее прикосновения было таким приятным, что ему не хотелось выдергивать руку. Он был готов идти за ней вечность, но кабинет, увы, находился совсем близко.