Маня, суровый босс (не) твоя няня! - Мира Цветова

Охранник потирает глаза.

— У них романтик в будке, я не стал мешать…

— Ты им хоть песню спел? — строго спрашивает Геля. — Или мелодию ломантическую насвистел?

— Нет, — мотает головой охранник. — А надо было?

— Эх, Голдей-Голдей, — осуждающе вздыхает Геля, — так и будешь с мамой жить до пенсии.

Я с трудом скрываю улыбку, сам иду проверять собак.

Смотрю, и в самом деле мирно спят, положив головы друг на друга.

Даже будить не хочется.

— Значит, так, свахи в галошах, — возвращаюсь к девочкам, — предлагаю новый план, пусть алабаи сегодня остаются у нас, не будем их будить и мешать. Ворота крепкие и высокие, на ночь я их запираю, собаки никуда не убегут. Завтра утром заберёте своего жениха, хорошо?

Девочки о чём-то быстро шушукаются.

— Холошо, — соглашается Таня, — но вы не обижайте Волькодава. Он у нас ланимая душа.

— Не буду, — обещаю маленьким бандиткам. — А теперь по домам, у кого-то уже горшок дома звенит.

Геля тут же отвечает:

— Не знали, дядь Николай, что у вас дома все ещё голшок есть…

Девочки смеются, а Яна разводит руками, мол, опять тебя уделали.

С этими хулиганками ухо надо держать востро.

Провожаю их до ворот, ещё раз выслушиваю наказ от Тани с Гелей, что надо алабаям спеть что-то романтическое для лучшего сближения.

А я из романтического знаю только шансон, тут же пою:

— А жирный лебедь на пруду… кидал обратно мне еду...

Таня смотрит на меня осуждающе.

— Дядь Николай, мы тебя выгоним из поющих колгот…

Наконец мы возвращаемся домой.

Сам не заметил, как стемнело.

Денёк, конечно, сумасшедший.

Но, подозреваю, с девочками теперь все дни будут такими.

Пока Яна укладывает дочь, я прибираюсь на кухне.

Сам думаю про отца Яны, прикидываю, где его можно найти, чтобы спросить за все диверсии, что он устроил у меня в компании и посёлке…

Вздрагиваю, когда меня дёргают за штанину.

Это Маня, стоит рядом в пижаме, смотрит на меня робко.

— Что случилось? Где мама?

— В ванной она, — тихо говорит Маня, — я хочу, чтобы сегодня ты мне сказку на ночь почитал.

Вот чёрт, я хотел поработать.

Но выбора, похоже, нет.

Малая и без того дуется на меня за то, что отругал их с девочками.

А сказка отлично поможет примирению.

Поэтому я выключаю воду на кухню, говорю:

— Идём сказку читать, — беру дочь за руку.

А она смотрит на меня немного смущённо.

— Пап, а давай больше не лугаться?

Надо же, сама на примирение пошла.

— Давай, доча, только больше не шушукайтесь за спиной, хорошо?

— Ладушки-оладушки, пап, — улыбается дочь. — Не будем. Я лишь хотела, чтобы мы семьёй были, пап.

— Мы будем, доча, — обещаю, — но всему своё время.

Она кивает, забирается под одеяло.

Я же нахожу сказку о сбежавшей принцессе и принце, который её по всему королевству искал.

Надо же, похоже на нашу с Яной историю.

Но прежде, чем успеваю начать сказку, дочь тихо спрашивает:

— Пап, а можно я тебе пло маму скажу один очень важный секлетик?

Глава 18

Яна

Если честно, я немного в шоке с того, как вспылил Коля, когда девочки начали обсуждать, как бы поскорее свести меня и его…

На несколько минут будто бы в прошлое вернулась, когда мы оба были молодыми, импульсивными, а бывший вспылить по любому поводу.

Да, за время нашей разлуки он сильно изменился, стал спокойнее, собраннее и рассудительнее.

А, учитывая, что маленькие хулиганки постоянно выводят его из зоны комфорта, шутят, поют песни и заставляют подыгрывать им… Коля держится на удивление стойко.

И мне, признаюсь, нравится этот новый Коля, уважаемый и солидный бизнесмен Николай Васильевич, а не сумасшедший безбашенный авторитет с района по кличке Колян…

До чего же я не хочу возвращаться к тому же Коляну.

И как мне хочется быть с этим новым уверенным в себе и надёжным Николаем… но он прав в том, что не стоит торопить события.

Для начала надо разобраться с моим отцом, если это и в самом деле он пытается испортить нам жизнь и навредить мне или Маше… тогда нам надо обезопасить себя от этого человека, который не успокоится, пока не разрушит всё, что нам дорого…

Осторожно выключаю воду в ванной, прислушиваюсь к тому, что происходит в комнате.

Маша сама попросила оставить её с папой, сказала, что хочет помириться с ним после того, как он разозлился за столом.

Сказала, что сказка будет лучшим примирением.

И в самом деле, Коля спокойно читает сказку дочери, а она внимательно слушает, но иногда что-то уточняет:

— Интелесно, а плинц сплавочки сдал пелед тем, как спящую класавицу целовать, вдлуг у него аньгина, потом оба будут болеть.

Меньше, чем через минуту, дочка снова спрашивает:

— Интелесного, а плинцесса до встлечи с плинцем жила с мамой? А долго и щастливо они жили с ипотекой или без неё?

Я просто восхищаюсь терпеливостью Коли, который спокойно отвечает на все её вопросы, правда, под конец уже говорит просто:

— Об этому история умалчивает.

Уже зевая, Маша добавляет:

— Пеледай этой истолии, если она будет всегда обо всём умалчивать, её никто не полюбит.

И ведь не поспоришь с маленькой хулиганкой.

Закончив все дела, выхожу из ванной как раз в тот момент, когда Коля укрывает дочку одеялом.

— Кажется, уснула, — говорит тихо, — только сказку не дослушала.

— Это нормально, — улыбаюсь я, глядя, как дочь выставляет из-под одеяла бочок, всё ещё надеясь, что ночью к ней придёт волчок, — Маша любит засыпать до конца сказки, а потом досматривает её во сне, где она в роли принцессы, а в роли принца…

— Кто угодно, только не Гордей, — усмехается Коля, — потому что он до сих пор живёт с мамой.

Я улыбаюсь, подхожу к дочери, наклоняюсь, чтобы поцеловать её.

— Ну мам, — бормочет она во сне, — я же сказала, сто поющие колготы дают автоглафы после концелта.

Убедившись, что дочь крепко спит, смотрю на Колю.

Он явно не намерен уходить.

Видимо, хочет продолжить разговор насчёт отца.

Кивает в сторону лестницы, поднимается наверх.

Нехотя иду за ним, вспоминаю, глядя на вещи в углу, что сегодня так и не начала уборку.

Завтра