Игра в метаморфозы - Бернар Миньер

язык фантазии убийцы. В нашем случае подпись наводит нас на мысль, что все убийства совершил один и тот же человек. Кроме того, здесь дело не только в подписи, но еще и в позах жертв: тела расположены очень точно и продуманно. За всю свою долгую службу я повидал тысячи картин преступлений, и среди них не насчитаю и десяти, настолько поражающих изобретательностью автора. ДИМАС не ошибся: вероятность, что перед нами дело рук одного и того же человека, очень высока.

– В таком случае как вы объясните, что он ни на кого не нападал в течение тридцати лет, а потом вдруг снова взялся за свое? – подала голос Асса, явно не убежденная в верности гипотезы.

– Кончай нас троллить, Асса, – занервничал Улисс.

– Алехандро и Улисс выдвинули две весьма правдоподобные гипотезы, – заметил Саломон. – Либо он сидел в тюрьме, либо был за границей, где тоже продолжал убивать. Но есть еще и третья: ДИМАС не застрахован от ошибок и мог не выявить другие преступления. Как бы там ни было, сейчас мы не можем с точностью знать, скольких он убил.

Саломон поднял глаза и заметил, что его слова явно произвели впечатление на слушателей: их интерес к этому делу заметно возрос. В облаке света, идущего от стола, у всех расширились зрачки. Он угадал, что они находятся под серьезным воздействием, почти под гипнозом. И на этот раз воздействие было не теоретическим, а реальным.

– Итак, если принять, что все это – дело рук одного человека, – продолжил профессор, – то с чего мы должны начать?

– С первой сцены убийства, – предложила Асса.

– Почему?

– В общей сложности первое преступление наиболее показательно. И именно в этом случае убийца начал допускать ошибки. Потом он совершенствует свою технику.

– Согласен. Но не будем забывать, что это его первое известное преступление, и не исключено, что до него могли быть и другие… Однако предположим, что возле туннеля он совершил свое первое преступление. О чем нам говорит сцена этого преступления? Постарайтесь быть конкретными. Главное качество хорошего профайлера – уметь анализировать те конкретные данные и факты, что есть в его распоряжении, и уметь обуздывать свое воображение.

– Это блондин, во время первого убийства ему было от двадцати пяти до тридцати пяти лет, – снова предположила Асса. – Он умен, изобретателен, дерзок и живет в том районе, где происходили убийства.

– Почему такой вывод?

Все уставились на Ассу.

– Потому что с точки зрения статистики все серийные убийцы начинают в двадцать девять лет или раньше, и поначалу отдают предпочтение жертвам из своей этнической группы. Наш убийца хорошо знал ареал своих преступлений, ибо, чтобы убить среди бела дня двух людей возле транспортного туннеля, нужно знать и конфигурацию места, и трафик. Он человек дерзкий, потому что его жертвы не принадлежат к группе риска: среди них нет ни проституток, ни наркоманов. И потом, как вы сами сказали, его преступления в высшей степени изобретательны и продуманы. Я бы сказала, что у него высокий ай-кью, и он долго представлял себе все, что задумал, прежде чем перейти к делу. Он тщательно обдумал место, время и жертву, что говорит о его невероятном хладнокровии.

– Возраст серийного убийцы – такой параметр, который установить трудно, – заметила Вероника. – Известно, что психологический возраст далеко не всегда совпадает с возрастом реальным.

– Но в этом случае со времени совершения первого убийства он скорее состарился, чем наоборот, – подчеркнул Саломон. – И Асса права: ему наверняка понадобились годы, чтобы его фантазии вышли на более высокий уровень изобретательности. Хотя фантазии такого рода развиваются обычно очень быстро.

– Тридцать пять лет – это слишком старый, – вмешался Улисс. – Значит, сегодня ему уже шестьдесят пять. Вы видели, чтобы кто-нибудь в таком возрасте заколол ножом двоих людей?

– А почему бы и нет? – возразила Вероника.

– Один из вас произнес слова «серийный убийца», – заметил Саломон. – Почему?

– ФБР полагает, что после трех преступлений мы уже имеем дело с серийным убийцей, – ответил Алехандро.

– Почему после трех, а не после двух или четырех? Если вам так нравятся цифры, идите в бухгалтеры, – начал терять терпение криминолог. – Я бы сказал, что убийца из туннеля, может быть, еще не осознавал, что он серийный, когда убивал первую пару, но богатство воображения указывает на то, что он им станет.

– А потерявшийся мальчик? – спросила Асса. – Так и не нашелся?

– Так и не нашелся, – ответил Саломон.

– Интересно было бы посмотреть, какие гипотезы по этому делу высказывали следователи, – сказала Корделия, которая до этих пор никак себя не проявляла.

– Торговля органами, или убийца похитил его заодно, чтобы сбить следствие с толку… а потом избавился от тела, – подсказал Саломон, тревожно понизив голос.

Наступила тишина. В комнату словно вошло что-то гораздо более жестокое и мрачное, чем напоминание об убитой паре. По всем прокатилась волна тревоги.

– Однако у нас достижение, – вмешался Улисс, чтобы отогнать эту тревогу, и голос его слегка дрожал. – ДИМАС начал работать…

– Похоже на то, – отозвался Саломон Борхес.

Все улыбнулись. Но напряжение никуда не девалось.

– Есть и еще кое-что, – продолжил он. – Возможно, наш список полнится четвертым преступлением. Посмотрим… Вчера неподалеку от Мадрида произошло убийство: сотрудник Гражданской гвардии был найден голым и… гм… был приклеен к кресту.

Он коротко рассказал все, о чем прочел в газете. Послышались сдавленные возгласы.

– Может быть, это не имеет отношения к тем убийствам, – успокоил он ребят. – Убита не пара супругов… Но не исключено, что убийца тот же… Однако если это он, то мы можем констатировать, что наш «убийца с клеем» стал нападать все чаще… Но включать этот случай в наш список пока рановато, совпадений не так уж много. Сохраните эту информацию где-нибудь в уголке вашего мозга.

Саломон заметил, как все напряглись. «Вчера, неподалеку от Мадрида…» Беда подходила все ближе. И не только во времени, но и в пространстве.

Он откашлялся и начал голосом, торжественность которого ни от кого не укрылась:

– Ну вот. Сейчас мы займемся абсолютно новым упражнением, которое никто и никогда еще не практиковал в этом университете, и, думаю, что ни в каком другом. Мы проведем настоящее расследование. Наше расследование. Из данных, собранных ДИМАСом. Я знаю, что у вас очень плотное расписание, но ситуация создалась нестандартная, а потому прошу вас хотя бы несколько часов в неделю посвящать этой работе. Здесь вы сможете применить все, чему научились.

Саломон заметил, как сузились их зрачки: ему удалось их укротить. Они получили возможность проявить все свои таланты.

– Итак, – сказал он, – каков будет ближайший этап? Какова последовательность действий?

– Запросить