уДачный отпуск - Маргарита Южина

– Ну вот, я ж говорила: легко и просто! – выдохнула она, когда при очередной примерке платье село точно влитое. – Боже мой! А времени-то!

Стрелки уже переползли за цифру шесть, а Аня еще не привела себя в порядок! Пришлось в бешеном темпе лететь под душ, а потом усаживаться к зеркалу. Волосы завивать не было времени, поэтому она просто гладко их зачесала, подняла вверх и закрепила заколкой. Получилось очень строго и торжественно. А дальше – по известному сценарию: тональный крем, чуть-чуть теней, ресницы тушью, и мазок по губам, и вот он – завершенный образ!

Она почти успела. Данил пришел за ней, когда она рылась в маминой шкатулке, пытаясь отыскать украшение.

– Ого! – воскликнул он, узрев подругу. – Ни-че-го себе… ты такая… неподкупная. Да что ж это я говорю! Неприступная, вот! Недосягаемая, как снежная королева.

– Да? – сверкнула глазами Аня. – Но ведь твои партнеры будут довольны, да? Или мне надо было одеться попроще?

– Попроще не надо, – тут же отреагировал Савушкин. – Идем?

– Погоди, никак не могу придумать, что на шею повесить… – собрала бровки Аня. – У мамы было столько всякой дребедени, а куда подевалось?.. Может, вот это? Не-а, не подходит… Или… тоже не идет…

Данил посмотрел на часы и простенько предложил:

– Если ничего найти не можешь, поехали в ювелирный заскочим, куплю тебе что-нибудь, не опаздывать ведь из-за такой мелочи.

Аня поперхнулась. Нет, Данька никогда не жадничал, но раньше это было как-то… во всяком случае, сейчас она не могла принимать подарки из ювелирного магазина, тем более от чужого мужа.

– Да ну его, это украшение, – махнула она рукой, – поедем так.

Она подхватила маленькую сумочку и вышла из комнаты.

– Ань, ну подожди… – торопился за ней Данил. – Ты хоть двери-то закрой.

– Захлопни!

Отчего-то ей вдруг нестерпимо захотелось, чтобы именно сейчас им повстречалась Сонечка. И чтобы подруга подняла крик на весь подъезд и скандал закатила, и чтобы… чтобы все вдруг встало на свои места.

– Ты что сказал Соне? – спросила Аня, когда они уселись в машину.

– Сказал, что после работы иду с тобой в органный зал, – спокойно ответил Данил, выруливая на главную дорогу.

– А она?

– Она сначала попыталась закатить скандал, но потом я предложил ей пойти вместе с нами, и оказалось, что у супруги сегодня занятия йогой. Ты разве не заметила: Софья занимается йогой!

– Не заметила, – честно призналась Аня.

– Представляешь, я тоже! Не замечал до сих пор, – фыркнул Данил. – Но… занимается ведь!

Они ехали вперед, и вдруг машина вильнула в сторону.

– А куда это мы? – удивилась Аня. – Органный зал прямо.

– Ну у тебя же нет украшения, – напомнил Данил. – Я же обещал: в ювелирный.

– Нет-нет-нет! – испуганно замахала руками Аня. – Что это за баловство?! Можно подумать, ты мне муж какой-то! Нет! В органный, значит, в органный.

– Ну смотри, – обиженно заиграл желваками Савушкин и резко крутанул руль.

За всю дальнейшую дорогу он не проронил ни слова, но, когда остановил машину перед островерхим зданием органного зала, вышел первым, галантно взял Аню под руку и направился к входу.

– Это чтобы ты не грохнулась, ничего личного… – не утерпев, буркнул он в самое ухо.

Время, вероятно, уже вышло, потому что Данил провел Аню сразу на места, и сразу после того, как они уселись, включилось какое-то особенное освещение, разговоры стихли, и объявили о начале концерта.

Первые же звуки священного инструмента немедленно поселили в Аниной душе стойкое ощущение, что они находятся в храме. И даже не так. Казалось, будто они с Данилом два грешника, которые тайком удрали от своих половинок, но суровая рука справедливости их настигла. Сейчас выйдет священник в золоченых одеждах и во всеуслышание примется читать им проповедь «Не возжелай ближнего своего». Ане сделалось так неуютно, что она принялась вертеть головой во все стороны. Партнеры Данила как-то могли спасти положение: сразу бы стало понятно – у людей деловая встреча, что такого? В небольшом зале сидело совсем немного зрителей: парочка чопорных старушек, мыслящих себя графинями в затянувшемся изгнании; дамочка с подвыпившим мужем, которого она то и дело толкала локтем в бок; да человек десять разномастно одетых подростков с учительницей в очках, вероятно, пришедших на культурное мероприятие.

– Данька! – зашипела Аня, обернувшись к другу. – Дань! Ну где твои коллеги-то?

Данька удобно устроился в кресле и теперь мирно подремывал.

– Даня же! – толкнула его Аня. – Ну когда они придут-то?

– А? – бешено заморгал тот. – Кто? Уже все здесь, видишь, дяденька играет? Кстати, обрати внимание: он еще и ногами что-то выделывает.

– Он не выделывает, – метала молнии Аня. – На органе играют и руками и ногами!

– С ума сойти… – равнодушно удивился Данил и снова прикрыл глаза.

– Нет, ты мне скажи, зачем мы сюда пришли-то?

– Анна! – вздрогнул Савушкин. – Я не пойму, кого ты ждешь? Сиди спокойно, наслаждайся музыкой! Тебе надо.

На них зашикала одна из старушек, и Аня приумолкла. Но долго усидеть не могла.

– Это… это почему мне надо? Данька! Ну проснись же! – придвинулась ближе к уху Савушкина Аня.

– Мальцева, ты меня волнуешь, – не раскрывая глаз, буркнул Данил. – Ты прямо вся на меня залезла. Это ж как на тебя орган действует!

– Я сейчас не только залезу, я… я убью тебя, честное слово, – сердилась Аня, пытаясь ущипнуть противного Савушкина за бок.

Бок был плотно упрятан под твердую ткань пиджака, и все щипки ощутимого результата не принесли.

– Анюта, у тебя родилось ко мне новое чувство? Обалдеть! – невозмутимо похлопывал Аню по руке Савушкин.

На них снова зашикали, и Аня решила действовать исподтишка. Она снова просунула руку ближе к Данькиному боку и попыталась так его ущипнуть, чтобы пробрало даже через костюм: вот он подпрыгнет!

Но тут на ее руку легла теплая ладонь Данила. И не просто легла, он взял ее руку, нежно притянул к себе и даже спрятал под полу пиджака.

Вот так, очень просто, что называется, ничего личного. Просто сидит пара, и ее рука в его руке. И он просто перебирает пальцы, гладит, и… этой ее руке так спокойно, так тепло, что никуда вырываться Аня не хочет и вовсе не хочет щипаться и вести себя капризной девчонкой. А противные пальцы там, под пиджаком, живут своей жизнью и шевелятся в ответ, сплетаются с пальцами Даньки, и… ужас какой-то! Хочется сидеть и… и пусть выйдет сейчас священник, и пусть он их по всем кочкам пронесет и…

Аня уже не слышала музыки, она глядела вперед и боковым зрением видела, что Данька тоже смотрит на виртуоза-исполнителя и не видит его.

Все закончилось внезапно. Люди стали подниматься и двигаться к выходу. И этот бытовой шум, легкий говорок подростков, обыденное препирательство супружеской пары и фальшивые охи старушек вмиг развеяли наваждение.