С первого взгляда (СИ) - Татьяна Юрьевна Никандрова

валяемся на небольшой залитой солнцем лужайке недалеко от того места, где Аня упала с велосипеда. Рана у нее, к счастью, неглубокая, поэтому мы быстро сместили фокус внимания на поцелуи. Распалились, разбушевались, расчувствовались. Разогнались так, что потом судорожно пришлось притормаживать… Потому что Аня маленькая еще. Совсем невинная, понимаете? С ней бережно надо обращаться, осторожно… Чтобы ненароком не спугнуть.

— Я в тебя сразу влюбился, — неожиданно для самого себя признаюсь я. — С первого взгляда.

— Правда? — удивленно тянет Аня. — А я думала, ты меня даже не заметил…

— Как тебя можно не заметить? — усмехаюсь. — Ты вон, какая красивая. Все пацаны, глядя тебе вслед, шеи сворачивают.

— Да ну брось, — смущается она, часто-часто моргая. — Неправда это все…

— Правда, Ань. Чистейшая.

Собираю в ладонь светло-русую прядь ее волос. На ощупь они будто шелк: мягкие, гладкие, струящиеся меж пальцев… Никогда прежде не испытывал эстетического экстаза от таких мелочей, но в Ане прекрасно все: от необыкновенного цвета глаз до мелодичного тембра голоса.

— У тебя коса растрепалась, — замечаю я. — Хочешь новую заплету?

— А ты умеешь? — снова изумляется Аня.

— Нет, но в этом же ничего сложного, верно? — бросаю воодушевленно.

— Ну… Наверное, — посмеивается.

— Садись. Буду пробовать.

Аня покорно принимает сидячее положение, а я пристраиваюсь сзади. Стягивая с ее волос резинку и пальцами прохожусь по всей их длине. Кайф. Честное слово. Ничего приятнее в жизни не трогал.

Пока я пытаюсь смекнуть, с чего, собственно, должно начинаться плетение косы, Аня прокашливается и, явно перебарывая стеснение, произносит:

— Мот, можно вопрос?

— Ага, — киваю я, увлеченно копошась в ее волосах.

— А какие у вас отношения с Настей Крыловой?

Опачки. А вот это уже любопытно. И откуда только Ане известно, про мою связь с Крыловой? Настюха сама разболтала? Или подружек припрягла?

— Эм… Да как тебе сказать, — судорожно соображаю. — Нормальные отношения. Ровные.

— Ты с ней встречался, да?

Замираю. Чувствую себя загнанным в угол. Как бы так вывернуться из этой щекотливой ситуации?

— Только ты мне не ври, Матвей, — будто прочитав мои мысли, добавляет Аня. — Давай будем откровенными друг с другом. Всегда.

— Давай, — вздыхаю, сдаваясь. — Настя вроде как моя бывшая. Ну, если совсем упрощать.

— И давно?

— Что? — не догоняю.

— Давно она твоя бывшая? — поясняет.

Озадаченно чешу затылок. Ну до чего ж сложные вопросы она мне задает!

— Ну вот ты когда к нам в детдом пришла?

— В том месяце.

— Ну, значит, с того месяца и бывшая.

Слышу, что смеется. Легонько качает головой, а потом иронично бросает:

— Ты плети, Мот, плети. А то мы так до ночи не закончим.

Фух. Кажется, пронесло.

— Ты насчет Насти не переживай, ладно? — осторожно разделяю Анины волосы на три равные пряди и принимаюсь переплетать их между собой. — Она в прошлом и ничего тебе не сделает.

— Ладно, — отзывается тихо.

— И сплетни девчачьи не слушай. Они дуры. Иногда такую чушь несут.

— Например?

— Да всякое… — отвечаю уклончиво. — Просто не слушай, окей? Мне доверяй. И больше никому.

— Окей.

Мне нравится, что Аня мягкая и покладистая. Что не упрямится и характер не показывает. Совсем еще мелкая, а мудрости побольше, чем у некоторых взрослых. Интересного, в кого она такая? В мать или в отца?

Отчего-то мне кажется, что ее родители были хорошими людьми. Светлыми, совестливыми… Не то что мои. Только у порядочных и добрых людей могла родиться такая замечательная дочь.

Мне жаль, что Аня осиротела. Безумно жаль. Но, с другой стороны, если бы не трагедия, я бы никогда ее не повстречал…

— Готово, — заявляю я, фиксируя получившуюся косу резинкой на конце. — Принимай работу, малышка.

Аня заводит за спину руку и медленно ощупывает результат моих усилий. Потом перекидывает косу через плечо и принимается пристально ее рассматривать.

— А ты молодец, — говорит одобрительно. — Еще немного практики, и колосок начнет получаться.

— А это еще что?

— Потом расскажу.

— Потом? — заинтригованно вскидываю брови, потому что во влажных Аниных глазах загорается огненная искорка.

— Угу, — загадочно улыбается уголком рта и покусывает нижнюю губу.

Игриво так, соблазнительно…

А я ведь о такой и мечтал. Чтобы всю кровь сворачивала одним лишь взглядом.

— Ань… — хриплю я, загипнотизировано пялясь на ее манящий сахарный рот. — Ты не дразни меня, а… У меня ведь от тебя начисто крышу сносит…

— Это нехорошо, — издевается чертовка. — Мозги не припечет без крыши?

— Да пофиг уже, если честно, — напрочь теряя контроль, тянусь к ее губам.

Ворую кислород. Глубоко вдыхаю цветочный аромат ее кожи. Тону в бездонном омуте ее неотразимого обаяния.

Аня не сопротивляется. Невесомо пробегается пальчиками по моим плечам, и это движение напоминает прикосновение крыльев бабочки…

Млею. Притягиваю ее к себе. Осторожно задеваю своими губами ее губы. Мой вдох — ее выдох. Взгляд глаза в глаза. Тактильный контакт на уровне высоковольтного электричества: вот-вот заискрим ведь…

Это не просто притяжение, не просто привычное желание развлечься с красивой девчонкой… Не стремление к сиюминутному удовольствию, не жажда выиграть очередной тупой спор, не азарт, вызванный возбуждением…

Я влюбился. По-настоящему. Люто. По уши.

По мозгам лупят эндорфины, а в сердце весна… Прямо как в стихах у поэтов, творчеством которых нас постоянно мучала зануда-русичка.

Аня зацепила меня за живое, и теперь я точно понимаю, о чем писали Пушкин, Есенин, Блок. Ощущаю оглушающий восторг, которыми пронизаны строчки их произведений. Чувствую потаенную ноющую боль, которую они вкладывали в слова…

Я влюбился в Аню и отчаянно, прямо до ломоты в костях, боюсь остаться без нее. Ведь вместе с счастьем обладания всегда приходит страх потери.

Я не особо верующий, но в мгновенье, когда наши губы вновь переплетаются в сладком будоражащем поцелуе, в моей голове пульсирует одна-единственная мысль: «Господи, пожалуйста, пусть она всегда будет со мной».

Глава 19. Аня

Июнь сменяется июлем, а тот в свою очередь плавно перетекает в август. Время бежит неумолимо быстро, и раны моей души понемногу затягиваются. С каждым новым днем я чувствую себя чуть счастливее, чем была вчера. Конечно, о полном исцелении говорить пока рано, но прогресс, что называется, налицо.

Я снова смеюсь в голос.

Снова с нетерпением жду наступления утра.

Снова нахожу радость в мелочах.

Оказалось, что даже в детдомовской жизни есть свои прелести. Например, по воскресеньям нам на полдник дают невероятно вкусные булочки с маком. По вторникам мы играем в волейбол. А пару недель назад мы вместе с воспитательницами ходили в поход, и это было очень увлекательно.

Но главным лучом света в моей жизни, конечно, был и остается Матвей. Дерзкий, чертовски красивый мальчишка,