Волшебник Колдовского мира - Андре Нортон

По тропинке ко мне приближалась фигура — маленькая и сгорбленная, но при виде её у меня не возникло ощущения, какое внушали мне суетливые обитатели мрака — фасы. Некто приближался очень медленно, то и дело останавливаясь и наблюдая за мной. Страх…

Фигура остановилась между двух ближайших «свечей», и я смог разглядеть её. Это было существо с длинными волосами, едва отличимыми от свисающего с деревьев мха, и такое же серое. Подняв корявые руки, оно раздвинуло волосы, чтобы лучше меня видеть, и моему взгляду открылось маленькое сморщенное лицо с плоским носом и большими глазами, которые были окаймлены густыми кустистыми ресницами. Потом существо откинуло назад ниспадающие космы, и я увидел, что это женщина. Обвислые груди и толстый живот прикрывало что-то вроде сетки из мха, в которую тут и там были впутаны бледные благоухающие цветы — жалкое подобие украшения.

В памяти всплыло слышанное в детстве: «В глухих чащах обитают моховухи; они выходят на человечьи тропы, чтобы найти себе мужа среди людей». Моховуха, по преданиям, стремилась родить ребёнка от человека, и если кто-то заключал с нею сделку, она служила ему, открывая тайны зарытых в землю сокровищ. Это были добрые робкие существа, никому не делавшие зла и страдавшие от того, что их необычная внешность отпугивает людей, которым они хотят помочь. Возможно, сейчас мне предстояло узнать, насколько верны эти легенды.

Моховуха неуверенно приблизилась ещё на шаг. Она казалась немолодой, но было ли это так на самом деле, трудно сказать.

Она всё ещё разглядывала меня, и я снова попробовал прибегнуть к мысленному общению — безрезультатно. Если это с ней я нащупал контакт, значит, теперь она отгородилась от меня барьером. И всё-таки от неё исходило какое-то робкое доброжелательство и неуверенность, словно она, не имея злых намерений, сама опасалась меня.

Тогда, отказавшись от попыток мысленного общения, я заговорил вслух, стараясь голосом и мимикой показать своё расположение, убедить её, что бояться нечего, и что я сам надеюсь на её помощь. Бывая в разных концах Эскора, я обнаружил, что язык этой страны — хотя и отличающийся по выговору и сохранивший некоторые архаические обороты — это всё-таки язык древней расы, и меня везде понимали.

— Перед тобой друг… — произнёс я мягко. — Друг, понимаешь? Я пришёл сюда с добром.

Она пристально вглядывалась в меня — и я выдержал этот взгляд — затем пошевелила сморщенными губами, словно обдумывая то, что собиралась произнести вслух.

— Друг, — прошелестела она, подобно шороху ветра в свисающем мхе.

Она ещё какое-то время вглядывалась в меня, а потом — словно открылась дверь — ко мне хлынула её мысль:

— Кто ты, идущий по следу через мхи?

— Я Кимок Трегарт, пришёл из-за гор, — начал было я, но заметил, что в отличие от других эскорцев, ей это ничего не говорит. — Я из Зелёной Долины, — на сей раз мои слова возымели действие.

Она что-то произнесла, и тёплый поток умиротворения докатился до меня: в её невнятном шёпоте я различил древнее магическое слово, оберегавшее от дурных сил:

— Ютаян.

Я тотчас во весь голос повторил это слово в доказательство того, что могу произнести его и меня не поразит гром.

Она отняла руки от волос и поводила в воздухе ладонями, повторяя движения колеблемого ветром свисающего мха. По мановению её рук мои путы шевельнулись и распались, освобождая меня, и я оказался сидящим в гнезде из мха.

— Пойдём! — она поманила меня, и я поднялся на ноги, а она при этом слегка отпрянула, словно её испугал мой рост. Потом, закутавшись в волосы, как в плащ, она повернулась и пошла между двумя рядами «свечей».

Перекинув через плечо мешок, я двинулся за ней. «Свечи» освещали нам путь, но вокруг снова царил густой мрак, и я решил, что до рассвета ещё далеко. Вскоре лесные светильники начали расступаться всё дальше в стороны и тускнеть, и я прибавил шагу, чтобы не отстать от своей спутницы. Приземистая и коротконогая, шла она, однако, очень быстро.

Пологи мха меж деревьев становились всё гуще и длиннее; кое-где они были почти сплошными и такими тяжёлыми, что ветер уже не волновал их. Мне подумалось, что они похожи на стены, и что, может быть, я иду среди чьих-то жилищ. И действительно, протянув руку, моховуха раздвинула один из таких пологов и знаком велела мне войти.

Я оказался под огромным деревом в шатре из мха. Посредине возвышался очищенный от коры ствол, под ногами лежал ковёр из мха. Ствол, от земли до нижних ветвей, был усеян горящими звёздами, и от них падал свет, как от костра.

На ковре из мха сидели… радушные хозяйки? мои судьи? враги? Этого я не знал, понял только, что передо мной моховухи — они были очень похожи на мою спутницу, и я решил, что все они сёстры. Та, что находилась ближе всех к усеянному звёздами стволу, знаком велела мне сесть. Я снял с плеча мешок и опустился на мох, скрестив под собой ноги.

Снова меня долго рассматривали. Затем та, что, по-видимому, была главной, назвала себя и остальных с церемонностью, свойственной жителям окраинных земель Эскора:

— Фуузо, Форув, Фроно, Фингри, Фубби.

Сюда меня привела Фубби.

— Кимок Трегарт, — ответил я, и добавил по обычаю Эсткарпа: — Мир твоему дому, Фуузо, и твоим сёстрам, и всему роду, и пажитям, и стадам.

Если даже они поняли не всё, то суть моего доброго пожелания была ясна. Фуузо сделала другой знак — сидевшая справа от неё Форув взяла деревянную чашу и наполнила её тёмной жидкостью из каменного сосуда. Коснувшись губами края чаши, она протянула её мне.

Хотя Дагона и предупредила меня, как опасно пить и есть что-либо в незнакомом месте, я не посмел отказаться от чаши гостеприимства и с опаской сделал глоток; жидкость оказалась горьковато-кислой. К счастью, мне не пришлось пить ещё. Как принято, я наполнил чашу и пролил через край несколько капель на пол, желая процветания этому дому и этой земле.

Поставив чашу, я вежливо ждал, что ещё скажет Фуузо.

— Зачем ты пришел в страну мхов, Кимок… Трегарт? — она слегка запнулась на моём имени. — Куда ты держишь путь?

— Я ищу ту, кого отняли у меня, и след ведёт сюда.

— Здесь были те, что появились и ушли.

— Куда ушли? — меня охватило волнение.

Фуузо медленно покачала головой:

— Этого мы не знаем. Позади себя они оставили колдовскую завесу. Никто не сможет идти за ними.

Колдовская завеса? Я понятия не имел, что это такое. Но может быть, Фуузо ещё что-то знает?

— А девушки с ними не было? — спросил я.

Фуузо кивнула на Фубби:

— Пусть она ответит, она видела их.

— Там была девушка и ещё один из Великих…