Флиртаника всерьез - Анна Берсенева

Вернувшись в комнату, Надя быстро собрала со стола свои карточки, поставила фарфоровый чайник и сахарницу.

– Зачем здесь, мы бы и на кухне, – возразил было Глеб.

– А я сейчас ухожу, – ответила Надя. – У меня урок же.

Они все-таки перебрались на кухню, чтобы Глеб мог курить.

– Ну? – сказал Колька, усаживаясь на широкий подоконник и глядя на Глеба внимательными глазами. Насмешливые искорки, когда-то плясавшие в этих глазах, давно уже сделались только воспоминанием, но внимание ко всему, что было важно для друга, осталось прежним. – Случилось же что-то, а?

– Не знаю я, Коль. Ей так плохо, что…

– Опять ей! – с досадой воскликнул Колька. – Глебыч, расслабься! Голодающим детям Африки гораздо хуже, чем ей. За них тоже переживать будешь?

– За них не буду. Я же не их люблю. И они – не меня.

– А с чего ты взял, что она – тебя? – усмехнулся Колька.

– Она – меня, – твердо сказал Глеб. – Но он ее… не отпускает.

– В смысле, развода не дает? Так на кой тебе ихний развод?

– Не развода, а… Она внутри себя не может от него избавиться, понимаешь? Ну, есть же воспоминания, досада на него, наверное.

– Любишь ты, Глебыч, усложнять, – пожал плечами Колька. – Я думал, и правда что серьезное, а ты – воспоминания внутри себя… Чтоб я так жил, как она страдает!

– Я должен с ним поговорить, – сказал Глеб.

– Кому ты, интересно, такое задолжал? – хмыкнул Колька.

– Коляныч, не злись, – попросил Глеб. – Понимаю, что как дурак себя веду. Но не получается по-другому. Если я с ним не поговорю, так все и будет бесконечно тянуться.

– Ну и пусть себе тянется.

– Не могу я. Как она мучается, смотреть не могу, да и сам… Мне без нее каждый день хуже ножа.

– Ты на себя в зеркало давно смотрел? – вздохнул Колька. – Представляю, какой разговорчик у тебя с ее мужиком получится! Да он тебя в психушку сдаст, и правильно сделает.

Глеб и сам понимал, что намерение его, мягко говоря, не самое здравое. Но вчерашняя его встреча с Ириной к здравомыслию и не располагала…

Она так и не позвонила.

Умом Глеб понимал, что Ирина и не должна позвонить, слишком уж ясно она объяснила ему, что их знакомство не будет иметь продолжения. Но все в нем противилось этому, как будто кто-то нашептывал ему, что в это не надо верить.

В кафе рядом с Ирининым домом Глеб пришел через три дня после утреннего разговора с нею. Он понимал, что более глупого поведения и нарочно не выдумаешь, но ничего не мог с собой поделать. Он просидел в этом дурацком кафе весь день, но Ирину так и не увидел.

– Дядь, а вы частный сыщик? – с интересом спросил мальчишка лет десяти, когда поздним вечером, перед самым закрытием кафе, Глеб все-таки направился к выходу.

– С чего ты взял? – удивился он.

– Ну, целый день тут сидите, за улицей наблюдаете. Точно как частный детектив!

– Ты-то откуда знаешь, какие частные детективы бывают? – Глеб не сдержал улыбку, видя блеск любопытства в мальчишечьих глазах. – И сам ты, между прочим, что тут целый день делаешь?

– Тут моя мама работает. Вон она, за стойкой, – охотно разъяснил мальчишка. – Дядь, а кого вы выслеживаете?

Как всякий человек, находящийся в сильном душевном потрясении, со стороны он выглядел глупо. Вообще-то Глеб старался избегать ситуаций, в которых был бы смешон в глазах посторонних людей, но сейчас ему было все равно. Он вышел из кафе и медленно пошел к метро.

И увидел Ирину, идущую ему навстречу.

То есть она шла вовсе не ему навстречу – она его вообще не видела. Она шла быстро, почти бежала. Капюшон упал ей на спину, волосы растрепались.

– Ирина! – позвал Глеб.

Она остановилась, посмотрела так, словно увидела его впервые в жизни, и направилась дальше – точно так же, почти бегом. Если бы Глеб не сделал шаг в сторону, она толкнула бы его на бегу. Он сделал еще один шаг, ей вдогонку, и взял Ирину за рукав пальто. Она стремительно обернулась, глаза сверкнули злым отчаянием.

– Что вам надо? – задыхаясь, выговорила она. – Что вам от меня надо?!

– Кому – нам?.. – растерянно переспросил Глеб.

– Вам, лично вам, мы с вами на брудершафт, кажется, не пили! Что вы меня преследуете?

– Мне от вас ничего…

– Ничего?! – Злое отчаяние проступило теперь не только во взгляде ее, но и в голосе. – Так не бывает, чтобы ничего! Хотите попробовать, какая я в постели? Самая обыкновенная, ничего особенного!

– Я не…

– Или просто в душе у меня хотите поковыряться? Конечно, вы же умный! Ну так тоже ничего особенного не обнаружите, зря интересуетесь!

К вечеру сильно похолодало, начавшийся еще днем дождик сыпался теперь с неба мелкими льдинками. Но Ирина выглядела, будто в жаркую жару: щеки у нее пылали, глаза болезненно блестели.

Глеб взял ее за плечи. Она рванулась, пытаясь освободиться, но не смогла.

– Мне ничего от вас не нужно, – сказал Глеб. – Кроме того, чтобы вы успокоились. И то – это только сейчас мне нужно, а вообще-то совсем ничего. Успокойтесь, пожалуйста.

Ирина дернулась еще раз и вдруг как-то обмякла; глаза ее потухли.

– Извините, – сказала она. – Вас это в самом деле не касается.

– Меня это касается. Что случилось?

– Ничего.

– Вы поговорили со своим мужем? – догадался Глеб.

– Ну какая разница? – поморщилась Ирина. – Ну, поговорила. Вам-то что?

– Он… вернется?

Сердце стукнуло Глеба прямо под подбородок, когда он спросил об этом.

– Это не имеет значения. Пустите, Глеб. – Она повела плечами. Он медленно опустил руки. – Не беспокойтесь, я не упаду в обморок. Ну что вы так на меня смотрите?

– Мне кажется, вам очень плохо.

– Когда кажется, надо креститься. А еще лучше не выдумывать то, чего нет. Самому не выдумывать, не дожидаясь, пока кто-нибудь вам объяснит, что вы осложняете чужую жизнь. Всего доброго.

Ирина отвернулась и пошла к своему дому. Все было очевидно, обсуждать было нечего. После такого разговора только сумасшедший мог бы подумать, что разговор этот был не окончательный.

Но Глеб думал именно так. Несмотря на резкость каждого ее слова, несмотря на решимость в ее глазах… Он знал, что все это неправда, хотя в чем состоит правда, связавшая их так неожиданно и странно, не знал.

– Ну, и как ты собираешься с ним разговаривать? – мрачно поинтересовался Колька, выслушав короткий рассказ своего друга. – И где, между прочим? Ты хоть фамилию его знаешь?

– Знаю. Северский. Охраннику возле дома пятьсот рублей дал, он сказал. И рабочий телефон тоже. У них положено охране оставлять на всякий случай.

– Ты прям частным сыщиком заделался! – хмыкнул Колька. – Положим, по номеру узнать, где у него офис, говно вопрос. И что дальше? Ну, придешь ты в этот офис, ну, пропустят тебя даже к боссу, хотя не факт. Что ты ему скажешь?