Оружие Кроноса - Александр Петровский

Жора надеялся добраться до квартиры Евгения Викторовича, больше никого не встретив, но судьбе было угодно, чтобы его надежды не сбылись. На площадке третьего этажа, как раз возле нужной двери, удобно расположилась парочка. На полу (состояние пола здесь было получше чем на лестнице, но всё равно бесконечно далеко от стерильности) лежала девушка. Руки её были раскинуты в стороны, глаза закрыты, а на ангельском личике застыло выражение неземного блаженства. Рядом, облокотившись на стену, стоял парень с отрешённым выражением лица и смотрел куда-то в иные миры. Его джинсы были приспущены до колен, а трусы напрочь отсутствовали. Ленивыми движениями парень сжимал и отпускал собственное достоинство, которое на эти действия абсолютно никак не реагировало. Объяснение столь странного поведения двух молодых людей лежало рядом с девушкой и представляло собой два использованных одноразовых шприца.

— Ты что это тут непристойности творишь? — возмутился Жора.

— На себя посмотри, — меланхолически откликнулся парень, ни на миг не прерывая своего увлекательного занятия.

На несколько секунд Жора задумался, не дать ли в морду наркоману, но решил, что у него есть гораздо более важные дела. Например, спасение мира. Хотя, стоит ли спасать такой мир? Жора задумался ещё на несколько секунд, и решил, что стоит. Ведь наш мир населён не только такими персонажами, как эта парочка.

Жора позвонил в дверь, и Евгений Викторович сразу же ему отворил, можно было подумать, что именно под дверью он и ждал звонка.

— Приветствую вас, Георгий Борисович! — поздоровался хозяин квартиры. — А почему вы так странно одеты?

— Так вышло, — Жора не умел болтать так складно, как Елубай, потому и ограничился столь кратким объяснением.

В этот момент Евгений Викторович узрел двух расположившихся возле его двери представителей молодого поколения великой страны.

— А ну, пошли вон отсюда, наркоманы хреновы! — грозно приказал будущий губитель мира. — Убью на фиг!

— Не мешай, козёл, — тусклым голосом откликнулся парень. — Не видишь, что ли, я занят очень важным делом.

— Это каким же?

— По капле выдавливаю из себя раба.

— Блин, Чехов нашёлся! — тут в поле зрения Евгения Викторовича оказался пол перед ногами юноши, и он возопил: — Да ты же уже целый невольничий рынок из себя выдавил, скотина! А ну, вали отсюда!

— Сам вали отсюда, — безразлично ответил парень, продолжая выдавливать из себя раба. — Я тебя не боюсь. Я никого не боюсь!

— И как мне быть с этими тварями? — горестно поинтересовался Евгений Викторович неизвестно у кого. — Миры потрясать — это сколько угодно, а вот с такой мразью ничего не могу поделать!

— Ну и пошёл ты…, - юноша указал достаточно точный адрес пункта назначения.

— Может, в квартиру войдём? — предложил Жора. — А то я тут немного замёрз.

— Да, конечно, проходите, пожалуйста! — радушно пригласил хозяин квартиры. — Нет, ну как вам понравилась эта чудесная парочка? А ведь раньше, при железном занавесе, никаких обдолбанных наркоманов и близко не было. Эта мерзость пришла к нам из Штатов. И продолжает приходить. Представляете, что произойдёт, если я не уничтожу этот изобильный источник скверны?

— Ты почему почти голый? — удивилась Ромуальдовна, увидев супруга.

— Как вы все меня достали этим вопросом! — возмутился тот. — Лучше скажи, почему ты одетая?

— Да вот как-то повода не представилось раздеться. А ты эту Вагиню уже того?

— Милая, ты уверена, что тебе это надо знать?

— Я и так вижу, что того! Иначе почему бы ты ходил по улицам в таком виде?

— А нечего ревновать. Я только ради спасения мира.

— И каким же образом то, что ты с ней перепихнулся, посодействовало спасению мира?

— Ну, чтобы ты не комплексовала, когда…

— Я так и знал, — расстроился Евгений Викторович. — Значит, это всё не по любви. Меня никто не любит! А уважаемая Ромуальдовна мне солгала.

— Идиот! — вызверилась Ромуальдовна на Жору. — Обязательно нужно было об этом орать при нём?

Жора понимал, что сотворил глупость, и потому промолчал. Тем временем из двери, на которую раньше никто не обращал внимания, вышла аккуратно одетая старушка с неимоверно строгим лицом.

— Женечка, ну как же ты можешь такое говорить? — ледяным голосом поинтересовалась она. — Я тебя люблю!

— Мама, я не эту любовь имел в виду, — голосом, в котором явственно слышалась обречённость, попытался возразить Евгений Викторович.

— Конечно, о матери и её любви можно забыть! Мать ничего для тебя не значит! А ведь я тебя растила одна, без мужа, ночей не спала, во всём себе отказывала ради тебя, и вот такая благодарность!

— В чём ты себе отказывала ради меня?

— Во всём!

— Мама, давай поговорим об этом позже. При них неудобно.

— А кто они такие?

— Клевреты Сатаны.

— И они для тебя важнее матери?

— Подождите, пожалуйста, пару минут, — попросил гостей Евгений Викторович. — Я улажу эту небольшую проблемку.

Он провёл ладонью перед глазами матери, и она застыла, уставившись в одну точку. Заботливый сын взвалил маму на плечо и отнёс в её комнату, откуда незамедлительно вернулся, не забыв прикрыть за собой дверь.

— Другой способ побудить маму замолчать хоть ненадолго мне неизвестен, — с невыразимой грустью сообщил он. — А слушать её излияния невозможно. По крайней мере, я не в силах.

— Теперь, когда я увидел твою матушку, я понимаю, почему ты хочешь уничтожить па-ру-тройку сотен миллионов людей, — не промолчал Жора.

— А я понимаю, почему ты сказал, что она уже пару лет, как в могиле, — присоединилась Ромуальдовна.

— Я не намерен обсуждать с вами мою маму. Давайте лучше вернёмся к теме любви. Вы меня совсем не любите?

— Любим! — горячо возразила Ромуальдовна. — Ещё как любим!

— Тогда я предлагаю заняться физической стороной любви.

— Я готова! — уверенно заявила Ромуальдовна.

— А ты, её супруг, готов к тому, что должно произойти здесь и сейчас?

— Ну, в общем, да, — Жора был уверен в значительно меньшей степени.

— Тогда начнём.

Женя каким-то непостижимым образом одним движением сбросил с себя сразу всю одежду (не иначе, задействовал дополнительные измерения), плавным движением приблизился к Жоре и попытался его обнять. Оторопевший Жора отскочил назад с воплем «Ты чего?» и принял оборонительную стойку.

— А ты чего? — удивился Евгений Викторович. — Ты же говорил, что любишь меня.

— Ну, я не в этом смысле! Я вообще не по этой части! Не той, как её, ориентации!

— Значит, по-настоящему не любишь, — снова расстроился хозяин квартиры.