Зачем Сталин создал Израиль? - Леонид Млечин

Громыко перечислил четыре варианта решения вопроса: можно образовать единое государство с равными правами евреев и арабов; можно разделить Палестину на два государства; можно создать арабское государство, в котором евреи будут меньшинством, и можно создать еврейское государство, в котором арабы станут меньшинством.

Советский представитель высказался за «создание независимого двуединого демократического арабо-еврейского государства». Но тут же заметил, что если невозможно обеспечить мирное сосуществование арабов и евреев, тогда нужно создавать два независимых государства.

Речь Громыко была приятнейшим сюрпризом для сионистов. Он не только говорил о страданиях еврейского народа, но и о том, что евреи заслужили свое государство.

Арабы были изумлены. Они не считали Москву серьезным игроком в ближневосточных делах, им было вполне достаточно столкнуть Англию и Россию. Теперь они увидели, что им придется учитывать и мнение России.

Секретарь вашингтонского офиса Американской еврейской конференции Д. Уол пятнадцатого мая сорок седьмого года писал председателю американской секции правления Еврейского агентства для Палестины:

«Я проделал значительную работу как с советским посольством, так и с советской делегацией в Нью-Йорке. Я должен Вам сообщить, что посольство в Вашингтоне выражало крайнюю заинтересованность в получении любой возможной помощи и предложений для своей делегации при ООН…

Во время всех моих бесед в посольстве и с советской делегацией я не почувствовал неприятия чаяний еврейского народа. К моему и, надеюсь, Вашему большому удовлетворению, советская делегация поддержала нас сверх всяких ожиданий в сравнении с тем, на что мы привыкли рассчитывать от любой великой державы…

Вопреки сообщениям прессы между арабскими и советской делегациями существовали серьезнейшие противоречия. На самом деле гораздо больше совпадений имеется в позиции советской делегации и устремлениях Еврейского агентства…»

Советская политика в отношении Палестины приходила во все большее противоречие с политикой по отношению к собственным евреям. Сталин намеревался подарить палестинским евреям свое государство, но запрещал советским евреям даже то, что позволялось советским дипломатам — слова сочувствия сионистам.

Внутри страны даже моральная поддержка сионизма приравнивалась к тяжкому преступлению.

Как раз в те дни, когда в Нью-Йорке обсуждалась речь Громыко в пользу сионизма, двадцать седьмого мая сорок седьмого года, министр госбезопасности Украины генерал-лейтенант Сергей Романович Савченко доложил первому секретарю ЦК компартии республики:

«Среди еврейской интеллигенции заметно активизировали свою националистическую деятельность сионистские элементы…

В кругах этой еврейской интеллигенции возводится антисоветская клевета на руководителей ВКП(б) и Советского государства, которыми якобы не созданы необходимые условия для национального существования евреев в СССР и что по окончании Отечественной войны так называемый еврейский вопрос, по их мнению, принял острую форму.

В связи с этим высказываются пожелания о создании самостоятельного еврейского государства и организации эмиграции еврейской молодежи в Палестину…»

Первым секретарем ЦК компартии Украины был в тот момент Лазарь Моисеевич Каганович. Он никогда не отрекался от своего еврейского происхождения, покровительствовал еврейскому театру в Москве. Но не забывал повторять, что всю жизнь боролся с сионистами.

Пятнадцатого мая решением Генеральной Ассамблеи ООН была создана Специальная комиссия из представителей одиннадцати государств для изучения положения в Палестине и выработки рекомендаций.

Через три с половиной месяца, первого сентября, Специальная комиссия представила в ООН доклад. Большинство членов комиссии пришли к выводу о необходимости создать два самостоятельных государства, а Иерусалим передать под опеку ООН.

Меньшинство (представители Югославии, Индии и Ирана) предложили создать федеративное государство, состоящее из еврейского и арабского штатов со столицей в Иерусалиме: «Евреи привнесут на эту землю социальный динамизм и научные методы Запада, а арабы, в свою очередь, добавят к этому индивидуализм и интуитивное понимание жизни. Палестина останется единой землей, на которой могут найти воплощение семитские идеалы».

Одиннадцатого сентября сорок седьмого года первый секретарь советского посольства в Соединенных Штатах Михаил Сергеевич Вавилов пригласил на завтрак представителя Еврейского агентства для Палестины в Вашингтоне Эпштейна.

Вавилов был металлургом, в тридцать девятом он окончил аспирантуру при Всесоюзном алюминиево-магниевом исследовательском институте в Ленинграде и по партийному набору был отправлен в наркомат иностранных дел. Он работал в Афганистане, был вице-консулом в Лос-Анджелесе и генеральным консулом в Сан-Франциско.

Во время завтрака обсуждалась работа Специальной комиссии ООН, решавшая судьбу Палестины. Вавилов задал Эпштейну прямой вопрос, более всего интересовавший Москву:

— Какими вы видите отношения между будущим еврейским государством в Палестине и Советским Союзом?

Тот ответил:

— По географическим, экономическим и политическим причинам установление удовлетворительных отношений с Советским Союзом должно, очевидно, быть делом первоочередной заботы еврейского государства. Относительная близость Советского Союза к Палестине, возможности взаимовыгодного экономического обмена должны неизбежно привести еврейское государство к стремлению установить отношения дружбы и взаимопонимания с Советским Союзом. О дружеских чувствах, которые палестинские евреи питают к русским, и говорить не приходится…

Это советский дипломат и рассчитывал услышать.

Теперь мы располагаем рассекреченными документами из архива министерства иностранных дел, в которых советская позиция высказана совершенно откровенно, без дипломатических экивоков.

Ввиду важности происходившего в Нью-Йорк отправился первый заместитель министра Вышинский. Громыко это не порадовало. Они друг друга терпеть не могли. Занимая пост посла, а затем представителя при ООН, Громыко привык к относительной самостоятельности; его злили барские замашки Вышинского. Андрея Януарьевича раздражала природная медлительность Громыко.

Тридцатого сентября сорок седьмого года министр иностранных дел Молотов телеграфировал шифром Вышинскому:

«Вы должны иметь в виду, что когда предлагалось в известной Вам директиве для Громыко в качестве первого варианта разрешения палестинского вопроса создание двуединого государства, то это делалось нами по тактическим соображениям.

Мы не можем брать на себя инициативу в создании еврейского государства, но нашу позицию лучше выражает второй вариант упомянутой нашей директивы о самостоятельном еврейском государстве.

Поскольку после обследования большинство комиссии высказалось за создание отдельного еврейского государства, Вам следует поддержать мнение этого большинства, которое соответствует нашей основной установке по этому вопросу.

Получение подтвердите».

Директивы для делегации в ООН утверждал лично Сталин. Вождь по тактическим соображениям велел Громыко высказать идею единого арабо-еврейского государства, а в реальности он хотел видеть в Палестине только Израиль.

Пятнадцатого октября сорок седьмого года Вышинский телеграфировал Молотову из Нью-Йорка:

«Наше заявление по Палестине было встречено евреями весьма одобрительно. Арабы разочарованы, хотя они после выступления Громыко на чрезвычайной сессии очень мало надеялись на возможность изменения нашей позиции».

Ориентация на поддержку евреев была однозначной. Вышинскому и Громыко было приказано согласовывать свою позицию с сионистами и голосовать в их пользу.

Шестнадцатого октября Молотов телеграфировал Вышинскому в Нью-Йорк новые указания вождя:

«Мы не видим оснований для возражений против колумбийского предложения. С политической точки зрения, представляется целесообразным поддержать это предложение, поскольку оно предусматривает, наряду с решением вопроса иммиграции в Палестину ста пятидесяти тысяч евреев, решение общей проблемы бедствующих европейских евреев.

Необходимо однако выяснить мнение самих евреев. Если колумбийское предложение их устраивает, Вам не следует возражать против этого предложения.

О последующем информируйте».

Двадцать шестого октября директор политического департамента правления Еврейского агентства для Палестины М. Шерток навестил советского временного поверенного в делах Семена Константиновича Царапкина.

Семен Царапкин три года руководил американским отделом в наркомате иностранных дел, потом приехал советником-посланником в посольство.