Трон тени - Джанго Векслер

таверне Нового города. Вокруг него собрались все члены конспиративного кружка: Расиния, Кора, Фаро, Бен, Сартон и Мауриск.

Правда? — отозвалась Кора. — Так давайте наконец его послушаем.

— Именно, — подхватил Мауриск, на мгновение перестав вышагивать перед окном. — Давайте послушаем.

Резкий тон его красноречиво намекал, что он на самом деле обо всем этом думает.

— Сразу, может, и не получится, — заметил Бен. — Видно же, что вначале его нужно поднатаскать. И потом…

— Нет, — сказала Расиния. — Не нужно. Дантон!

— А? — Здоровяк поднял взгляд от кружки с пивом и заулыбался. — Что, Принцесса?

Фаро вскинул бровь:

— Принцесса?

— Потому что меня зовут, как принцессу, — пояснила Расиния, притворяясь, что ее это забавляет. — Дантон, ты помнишь историю, которую я тебе рассказала сегодня днем?

— Помню. Я люблю истории.

Мауриск фыркнул и вновь зашагал к окну.

Расиния не обратила на него ни малейшего внимания.

— Как по–твоему, сможешь ты рассказать нам эту историю прямо сейчас?

— Конечно!

Он осторожно отставил свой стакан на пол и выбрался из кресла. Стоя во весь рост, он выглядел довольно внушительно — почти такой же рослый, как Бен, с буйной копной спутанных волос и в прежних обносках, которые Расиния не успела заменить на новую приличную одежду. Лицо Дантона обмякло, взгляд сделался рассеянным — и она затаила дыхание.

И тогда зазвучал голос:

Так где ж ты, вор? Ступи из тьмы на свет,

Явись, как татю честному пристало,

Чтоб мог я плюнуть в скалящийся лик

И меч скрестить с косой твоей, чтоб силу

Моей утраты, мщенья моего

Тебе познать сполна…

Это был монолог Иллиана из второго акта «Крушения», фетиш всех актеров и драматургов, тирада против самой Смерти, перераставшая в неистовый, безумный рык. Расиния слышала этот монолог сотню раз, не меньше, зачастую в исполнении людей, считавшихся лучшими актерами эпохи. И все же ей казалось, что ни один спектакль, сыгранный во дворце перед лицом монарха, не мог сравниться с тем, что звучало сейчас. Она остро ощущала гнев Иллиана, тщетную ярость несбывшейся мести героя, брошенного на необитаемом острове, в то время как убийца его ненаглядной любви отплыл получать награду за свое якобы геройство. Личность самого Дантона словно исчезла, без следа растворившись в этой ярости и ненависти, в бессильном бунте дикого зверя, бесплодно бьющегося о решетки своей темницы, уже щедро окропленные его кровью.

Она шумно выдохнула, лишь теперь обнаружив, что задержала дыхание, — и вновь замерла, когда Дантон перешел к развязке. Иллиан, охваченный отчаянием, бросился со скалистого утеса в море, до последнего мгновения призывая Смерть наложить на него костлявую длань. Расиния ощутила, как вокруг нее всколыхнулся воздух, как сотряс все тело смертоносный холод падения.

— В сем мире ли, в ином, но я достигну…

Дантон смолк.

(Иллиан падает в море; гаснет свет; занавес. Интермедия, смена декораций для третьего акта.)

Расиния наконец позволила себе перевести дух. Дантон улыбнулся ей, плюхнулся назад в кресло и потянулся за пивом.

Яйца, мать его, Зверя… — пробормотал потрясенный Мауриск.

— Склонен согласиться, — отозвался Фаро. — Сколько ты его этому учила?

— Не дольше, чем он это произносил, — сказала Расиния. — Он не умеет читать, но, когда рассказываешь историю, запоминает все, с первого до последнего слова. Он заучил монолог с одной попытки, и вот…

Она зябко поежилась, не в силах сдержать дрожь.

Кора комочком сжалась в кресле. Сартон немигающим взглядом впился в Дантона, а Бен смотрел на Расинию с выражением, весьма похожим на безграничное обожание.

Долгое время никто не произносил ни слова.

— Итак, — наконец очнулся Фаро, — кто же он? Волшебник? Демон? Простому смертному такое не под силу. Откуда он знает, как надо говорить?

Мауриск опять фыркнул:

— Эти мне церковные бредни…

— Мне нет дела, кто он такой, — прервала их Расиния. — Колдун, демон или нечто иное — неважно. Он нужен нам. Он может стать тем самым символом, который мы так долго искали.

Кроме того, добавила она мысленно, я не в том положении, чтобы отвергать сверхъестественную помощь. Быть может, сущность, которая обитает в Дантоне, была навязана ему точно так же, как ей самой. При мысли об этом Расиния ощутила прилив сострадания к косматому здоровяку.

— Возможно, — протянул Мауриск. В голосе его прозвучали новые нотки. Он уже обдумывал перспективы, которые открывал перед ними дар Дантона.

— Ему нужно будет найти жилье, — сказала Расиния.

— Я этим займусь, — отозвался Фаро, не сводя глаз со здоровяка.

— Отлично. — Расиния замялась. — Не мог бы ты также… привести его в пристойный вид?

— Он и впрямь смахивает на чокнутого попрошайку, — усмехнулся Фаро. — Хорошо, я об этом позабочусь.

Расиния повернулась к остальным:

— Бен, твоя задача — место для выступления. Что–нибудь пока не самое людное. И чтобы там были пути отхода на случай, если что–то пойдет не так. Мауриск и Сартон, за вами текст. Вы будете писать для простого народа, так что не увлекайтесь ссылками на классику и помните, что не все знают наизусть «Права человека».

Кора подняла голову. Глаза ее покраснели, на щеках еще видны были влажные следы слез, но она уже улыбалась до ушей.

— Можно, я буду продавать билеты? Мы сколотим на этом целое состояние!

— У нас уже есть состояние.

— Так сколотим еще одно. — Девочка пожала плечами. — Ладно, нет так нет. В другой раз.

* * *

Собрание длилось до трех утра. В комнате было жарко и сыро, точно в прачечной, да и снаружи, на улице, оказалось немногим лучше. Заговорщики расходились по очереди, и каждый отправлялся своим путем кроме Фаро, Расинии, Коры и Дантона.

— Послушай, — обратилась Расиния к Дантону, — я хочу, чтобы ты пошел с Фаро. Он подыщет тебе место для ночлега и достанет много еды. Пожалуйста, слушайся его, пока я не вернусь.

Дантон добродушно кивнул, слегка пошатываясь на ногах. За вечер он ухитрился влить в себя неимоверное количество нива.

— Само собой, Принцесса.

Расинию внутренне передернуло. Она уже просила Дантона не называть ее так, но просьба, влетев в одно ухо, тут же благополучно вылетела из другого, явно не оставив никаких следов.

— Ладно, — вслух сказала она. — Фаро, ты уверен, что справишься?

— Еще бы! — ухмыльнулся тот и бодрым шагом покинул гостиную. Дантон потрусил следом, как послушный щенок.

Расиния повернулась к Коре. Девочка уже