Искра. Небывалое. Любовный роман - Адель Нагая

В аэропорту их встретил представитель пригласившей фирмы – возможно, один из тех троих с презентации, а возможно, и другой – Искра абсолютно не могла их различить, как ни старалась. Август, напротив, явно помнил имя встречающего и как будто был даже хорошо с ним знаком. По дороге в отель он сдержанно похвалил город, добавил пару фраз по-японски, отчего встречающий пришел в восторг. Они болтали о чем-то еще, Искра уже не старалась разобрать разговор – она украдкой, чтобы не выглядеть чересчур любопытной, поглядывала в окно. Это была ее первая поездка за границу, если не считать пресловутой Турции на медовый месяц. Но она никак не могла выдать свое дилетантство в путешествиях – только не в глазах Августа. Поэтому она придала своему лицу скучающее выражение, словно колесила по улицам Токио каждый свой отпуск.

Выходя из машины, она равнодушно окинула взглядом здание отеля, где им предстояло жить: это был небоскреб. На фоне других зданий он не казался чем-то из ряда вон. Но только не для Искры, которая привыкла, выглядывать в окно, чтобы узнать, какое блюдо дня написано маркером на витрине кафе напротив. Это было нечто грандиозное и в прямом смысле слова заоблачное. Искра раньше и не подозревала, что отели бывают в таких зданиях. Перед поездкой ей представлялся разлапистый, похожий на пароход дом со множеством окошек и этажей эдак на пять, с неизменным бассейном на крыше. Но никак не башня, где быстрее шея отвалится, чем удастся отсчитать клетки коричневого стекла и найти свое окно.

«Сколько же тут номеров!» – подумала Искра, пока они шли через холл, весь запакованный в мрамор. Но этот мысленный вопрос вскоре сменился другим: «сколько же тут людей!», а потом, после примерно десятка ответных поклонов человечкам в ливреях, стоявшим по углам, Искра подумала: «Сколько, интересно, раз придется поклониться, если сломается лифт и придется пешком пройти по всем этажам? По возвращении домой у меня будет самая мускулистая шея в городе!»

Сопровождающий их японец, которого, как выяснилось, звали Хироши, лично убедился, что гости получили ключи от номеров и, проводив их на этаж, раскланялся и распрощался до вечера. Едва он исчез за углом, как Август и Искра молча повернулись спинами друг к другу и занялись открыванием своих номеров. Справившись с дверью, Искра подхватила сумку и хотела уже, бросив через плечо «ну, до вечера», скрыться за дверью, как Август позвал ее:

– Искра.

Она обернулась и встала на пороге. Он стоял напротив, в дверях своего номера, и смотрел на нее, слегка прищурившись, словно ему в глаза било солнце.

– Не надо так низко кланяться швейцарам и горничным, – сказал он спокойно, – и уж точно не проделывайте подобного сегодня вечером с клиентами. Кивка головы достаточно – мы продаем им услуги, но мы им не прислуживаем.

Искра пробормотала что-то вроде «хорошо». Он устало отмахнулся, отвернулся, шагнул в номер и, сказав «до вечера», ногой закрыл за собой дверь.

Искре за последнее время частенько случалось сталкиваться с подлостью со стороны мужчин. Ее использовали, ее унижали, ее обманывали. Разочарования – главный параграф учебника жизни любой женщины, тут ничего не попишешь. Но почему-то Искра до сих пор не озлобилась и не разуверилась, что бывают на свете достойные и порядочные представители сильного пола. Наглядным примером таких представителей для нее был Август. Кир бы тоже сгодился, если отбросить некоторые категории слова «порядочный». Увы, но разочарования поджидали ее и здесь.

В назначенный час Искра, одетая в свой лучший костюм, вышла из номера, убежденная, что пунктуальный Август уже дожидается ее в холле, чтобы вместе ехать на встречу. Но его там не оказалось. Не было его и на улице, и в уже дожидающемся их такси. Искра некоторое время недоуменно ждала, но затем вернулась и постучала в дверь его номера. Когда Август открыл ей, она невольно отступила назад: судя по внешнему виду, он и не собирался никуда идти: на нем были джинсы и все та же дорожная рубашка, небрежно заправленная, с расстегнутым воротом и даже со свежей дырой от сигаретного пепла на груди.

– Поезжайте одна, – сказал он ей сонным голосом, – я приболел, вы справитесь сами.

– Как это «приболел»? – ошарашенно спросила Искра, просто потому что нужно было что-то спросить. Август только пожал плечами. Он явно не сильно переживал, что его предлог шит белыми нитками.

– Желаю удачи, – бросил он и закрыл дверь.

Какое-то время Искра в полном онемении стояла в коридоре. Она подняла руку, чтобы постучать снова, но передумала. Ее недоумение быстро сменилось ощущением дежа-вю: где-то с ней уже поступали подобным образом. Ну, конечно! Искра вспомнила Кира, лифт и коробку пиццы. Кажется, он тоже пожелал ей тогда «удачи». Она хорошо помнила, что с ней случилось после этого: она едва не оказалась посмешищем перед большим числом людей, была на грани фиаско, а потом появился Кир и ее выручил. А заодно и поставил на место свою зарвавшуюся и наглую ассистентку.

Похоже, такая тактика у них в почете.

С большой вероятностью можно было предполагать, что там, куда едет Искра, ее ждет точно такой же сценарий: ее провал и триумф Августа. Учитывая, как он относился к ней в последнее время, это было не слишком неудивительно. То ли он хотел наказать ее за дружбу с Киром, то ли напомнить ей о том, что она всего лишь винтик в системе и нечего прыгать выше головы. Сейчас этот винтик не справится со своим назначением, и его легко заменят на другой, а старый одним щелчком отправят вон.

Искра медленно побрела по коридору. Она сразу подумала о дочери, о своей дурацкой мечте обзавестись жильем, которая вот-вот должна была исполниться, о том мире, который она уже построила в своей голове вплоть до мелочей вроде того, какие занавески повесит и какие тапочки купит ребенку в садик. Она жила этим, вставала рано по утрам, с пересадками ездила на треклятую работу, сидела там до самой ночи, работала так, что глаза уже плохо фокусировались на всем, что стояло дальше монитора. И вот… через час все закончится. В ее резюме даже нельзя будет ничего вписать – она ведь не прошла испытательный срок. Искра на автомате вызвала лифт, вошла в него и поехала вниз. Где-то на двадцатом этаже в лифт вошел пожилой господин и приветливо кивнул Искре. Она тоже кивнула.

А ведь Август сказал ей сегодня о поклонах: не надо низко кланяться. Да, тут он прав. Она не будет больше кланяться, ему – в первую очередь. Расшаркиваться, стараться… Зачем? Она для него никто. Просто штатная единица с несколько завышенным окладом, который он заставляет ее отрабатывать на все 200%, чтоб не зарывалась. Он даже как на женщину на нее не смотрит: ни одного комплимента за все время, хотя каждое утро она торчала перед зеркалом по часу, выбирая, какой из ее жакетов лучше обтянет фигуру, а какая помада будет той самой идеальной гранью между сдержанностью и развратом. Она была вынуждена терпеть бигуди, от которых ныл череп, чтобы утром, собрать волосы так, чтобы было ясно, что у нее роскошные кудри, но она – серьезная женщина и не распускает их на работе. Она носила очки, от которых болели глаза, и каблуки, от которых ныли ноги. Она… она…

Искра шмыгнула носом и сморгнула. Анна как-то советовала ей: если вот-вот разревешься – чихни что есть силы. Громко и с брызгами. Тогда слезы пропадут, ты не прослывешь плаксой и не опозоришься. Конечно, совет был идиотский, но зато когда Искра его вспоминала, то невольно улыбалась и забывала про свои беды. Лучше уж улыбаться как идиотка, без видимой причины, чем чихать.

Лифт достиг первого этажа. В холле по-прежнему было полно народу, постояльцы курсировали между рестораном и сувенирной лавкой, новоприбывшие, с сумками и фотоаппаратами на плечах подтягивались к стойке рецепшн, администраторы, курьеры, бэллбои сновали между ними с застывшими любезными улыбками на лицах, стараясь успеть услужить всем. Искра мысленно удивилась этому их рвению, ведь в Японии не полагается давать чаевые. Ей их не понять: они все выглядят такими довольными своей судьбой, словно никогда и ни при каких обстоятельствах им не приходилось мечтать о большем. Что ж, она другая, она не будет довольствоваться малым, ведь у нее мечта точно есть. И она еще не потеряна. Возможно, Искра и винтик, но она так прочно уцепится за свое место, что никакими клещами не выдернешь.

Она вышла из отеля с высоко поднятой головой, лишь изредка кивая тем, кто кланялся ей. С дурацкой, как ей казалось, но уверенной улыбкой на губах.

Пчела, которая невесть как умудрилась влететь в окно двадцать второго этажа здания мегаполиса, где каждая клумба на счету, была с лихвой вознаграждена за свои усилия: в центре стола ее ждал огромный президиум4 из лилий и роз всех существующих цветов и оттенков. Господин Мацуда, восседающий во главе, покосился на насекомое, которое с радостным жужжанием перелетало от цветка к цветку, и лицо его выразило еще большую брезгливость, хотя минуту назад Искре казалось, что хуже и быть уже не может. Пожалуй, на нее он смотрел тоже как на букашку, которая суетливо вертится у него перед носом.