Гламурная невинность - Анна Данилова

Он смотрел на нежный профиль Бескровной и понимал, что теперь ему придется видеть ее украдкой, так, чтобы она его не заметила. Он потерял ее, потерял!..

– Таня, успокойся, ничего страшного не произошло… Пожалуйста, прошу тебя, не отворачивайся от меня, я тебя очень люблю, я не смогу без тебя… Прости, прости меня…

Но она, казалось, не слышала его. Смотрела, щуря глаза, куда-то в сторону, и непонятно было, те слезы, что катились по ее бледным щекам, были от ослепительного солнца или она плакала из-за него, из-за них, из-за того, что у их ребенка теперь не будет отца…

Бескровная же мысленно перевозила свои вещи на квартиру к тетке. А оттуда уже – на свою квартиру. Это счастье, что у нее есть собственная квартира. Даст бог, она к родам поменяет ее на большую, светлую, где ее ребенок сможет бегать, ездить на велосипеде… Малыш, как же хорошо, что ты родишься, мне не будет так одиноко.

Таня посмотрела на Земцову. Юля была в черном легком платье, и сквозь тонкий шелк Таня увидела (конечно, не каждому это дано) на груди ее запекшуюся кровь. Хорошо бы ее рана затянулась… К черту такую любовь…

Тане было трудно стоять на одном месте. Ей постоянно казалось, что живот, огромный и тяжелый, перевешивает ее. Ей вдруг стало страшно. А вдруг она сейчас упадет вперед, прямо на живот, и раздавит ребенка? На глазах у всех. Она инстинктивно ухватилась за руку Минкина, и он, словно она его обнадежила, сильно сжал ее руку. До боли. Он не так понял ее. Он понял это так, как ему было удобно. И даже если она простит ему эту девицу, с которой он был вчера, которую целовал, которую… Ей стало совсем уж нехорошо. И даже если она сейчас простит его, то все равно через некоторое время в его жизни появится очередная девица, затем еще… Такой он человек. И она должна была понять это раньше, прежде чем согласиться выйти за него замуж.

Церемония затянулась. Или же Минкину это только казалось. Он еще и сам не понял, хочет ли, чтобы они подольше постояли вот так вдвоем, или же кладбищенский пейзаж, угнетая и без того эмоциональную беременную жену, лишь усилит ее боль и не оставит Минкину никакой надежды на прощение.

…Он очнулся лишь тогда, когда увидел, как к ним пробирается Земцова. Она явно хотела что-то сказать Бескровной. Минкин весь напрягся. Ничего не чувствуя, кроме своей вины, он думал сейчас только о том, что Земцова могла каким-то образом узнать о его связи с Вероникой и теперь вот собирается рассказать это Тане. Однако он ошибся. Юля не собиралась скрывать от Минкина какую-то потрясающую новость.

– Звонил Чайкин, просил, чтобы мы срочно приехали к нему. Он сказал, что не может говорить по телефону, что это надо увидеть… И голос у него был какой-то странный, словно он увидел привидение. Или он напился, что очень для нас плохо, или же случилось нечто из ряда вон…

– Может, умерла жена Виктора Львовича? – предположила Таня и замотала головой, отказываясь верить в собственное предположение.

– Ты думаешь, вид женщины, умершей от рака, может произвести на него, человека, много повидавшего в своей жизни, настолько сильное впечатление, чтобы он позвал и нас посмотреть на нее? Чайкин не такой дурак… – пожала плечами Земцова. – Крымов высказал предположение, что звонок Чайкина связан с кем-то из той компании, что собралась на Ивовом острове…

– Но они же все здесь! – воскликнула Бескровная. И Минкин, подбодренный тем, что его жена не плачет, не рыдает, а ведет себя так, словно ничего и не случилось, взял ее за локоть. Локоть дернулся так, что Бескровная чуть не упала вперед. Теперь уже она схватилась за руку Земцовой.

– Меня сегодня что-то вперед тянет, словно живот стал тяжелее… – пожаловалась Таня подруге.

– Это не страшно. Виталий, ты подержи ее, а я пойду, скажу Крымову, чтобы подогнал машину поближе. Мы втроем поедем в морг. А тебе, Виталий, кажется, пора на работу? – Она весело подмигнула ему, из чего Минкин понял, что Земцовой, конечно же, ничего не известно про его интрижку с Вероникой. Да и как он вообще мог такое подумать?!

– Ты действительно хочешь прямо отсюда, с кладбища, отправиться в морг, Таня? – Он попытался еще хотя бы несколько минут побыть мужем Бескровной.

– Отсюда – и в морг… Звучит очень символично… – мрачно пошутила Бескровная.

– Может, тебя отвезти домой? – вздохнул Минкин, уже и не зная, что делать и что говорить.

– Поезжай на работу, – даже не глядя в его сторону, процедила Бескровная. – Юля, я с тобой.

И они, Земцова и Бескровная, взявшись за руки, пошли. Минкин стоял возле свежей могилы, вокруг которой еще недавно толпился народ, а теперь никого, кроме него, не было, и с тоской смотрел в спину удаляющейся жены. Вот она, страшная картина, которую он не единожды уже представлял себе, совершая преступление за преступлением. Да, он преступал и преступал те грани, за которыми была пустота, и он знал об этом, и все равно преступал…

Над головой его надрывались, кричали встревоженные пришлыми людьми вороны, шумела листва старых дубов и палило равнодушное солнце. С табличек на Минкина смотрели умершие когда-то люди и словно упрекали его: вот, мол, ты живой, а что натворил, а жизнь ох как коротка… Ему показалось, что смерть подошла к нему совсем близко…

Он достал платок, вытер слезы, которых не было, и быстрой походкой направился к машине – ему действительно пора, его ждали пациенты.

Глава 10

Чайкин стоял возле стола, на котором лежало тело, прикрытое простыней, и ужасался тому, что он натворил. Он слышал о том, что слова и мысли – материальны, но чтобы до такой степени?! Это была красивая и совсем молодая женщина, девушка, пусть и не самая воспитанная и умная, но все равно имеющая право на жизнь. И не такие живут. А они устроили ей настоящую травлю, просто так, чтобы прикрыть Крымова. За что? За то, что она пришла в чересчур короткой юбке и прозрачной блузке? Разве за это казнят? Наказывают? «Девушка, мы не работаем с представительницами вашей профессии… Обычно мы расследуем дела об убийствах представительниц древнейшей профессии… Одна такая особа, к примеру, лежит сейчас на столе в морге…»

Всю эту чушь нес он, Чайкин. А девушка, которую он собирался таким образом если не напугать, то унизить, теперь лежит перед ним на столе в морге. Ее изнасиловали и сбросили с обрыва. Труп несчастной обнаружили на том же самом месте, что и тело Нади Газановой. Смерть наступила 16 июля, приблизительно между 22 и 24 часами. Он не мог не сообщить об этом Земцовой и Крымову, потому что именно эта девушка была в агентстве и все они видели ее, посмеялись над ней, а потом ее не стало. Она пришла в агентство, где уже шло расследование убийства Нади Газановой, тело которой было обнаружено на Ивовом острове, и ночью этого же дня уже эту девушку сбросили с того самого обрыва… Но только эту девушку, надо признаться, очень красивую и соблазнительную, прежде чем убить, изнасиловали.

Под простыней лежало роскошное женское тело. Чайкин всегда поражался, как можно убивать, уничтожать такую красоту. Это все равно, что изрезать, порвать или сжечь бесценное полотно, разбить статую, превратить в пыль драгоценные камни… А это – живая девушка с нежным лицом, изящным телом, густыми волосами… Природа позаботилась, чтобы у этой девушки было прекрасным все. Разве что ума было маловато, но, повторил он про себя, за это не казнят.

…Все четверо молча рассматривали тело Вероники Поздняковой. Таня даже на какое-то время забыла о Минкине. Юля Земцова прослезилась, вспомнив, как все они посмеялись над бедняжкой. Просто так. В угоду ей, Земцовой, чтобы сохранить и без того ее сложные отношения с Крымовым. Связан ли приход этой девочки в агентство с тем, что ее убили? Разве может быть совпадением то, что она, Вероника Позднякова, пришла в агентство, чтобы напомнить о себе Крымову, как раз в тот момент, когда они занимались расследованием убийства на Ивовом острове?

– Господи, какой ужас… Сначала убили Газанову. Между прочим, мы так и не выяснили, откуда в ее почтовом ящике оказалась эта странная записка, в которой говорится о том, что ее убьют на Ивовом острове… Надо проверить, нет ли подобной записки в почтовом ящике Поздняковой. Какие странные убийства. Мы бездействуем. До сих пор не съездили на этот остров… Даже Норе не позвонили. Крымов, чем мы занимаемся?

Спросила и тут же пожалела, что задала этот вопрос. Они занимались друг другом. Каждый день, каждую минуту думали только о себе, о своих отношениях, о том, что ждет их в будущем, и совершенно не думали о расследовании смерти Газановой. Просто бездельничали. Она посмотрела на Бескровную. Вероятно, и Таня была занята лишь мыслями о своем ребенке.

– Мне приснился сон, будто у тебя на груди кровавое пятно… словно тебя ранили, – сказала Таня Земцовой, когда они вышли из морга на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Но и здесь их ждали жара, духота и шлейф дурного запаха из морга. – У тебя как с Крымовым?