Обреченная - Клаудия Грей

Глаза Ирен наполнились слезами.

— О нет, мисс Ирен! Не надо. У вас все хорошо. — Я быстро сунула ей носовой платок и потрепала по руке. — Не надо плакать.

Она обмахнула лицо, несколько раз глубоко вздохнула.

— У меня все хорошо, — повторила она. — Давай найдем какое-нибудь красивое украшение. Что-нибудь по-настоящему чудесное, чтобы мама не смогла сказать, что я не стараюсь.

Я повернулась к ее шкатулке с драгоценностями, но Ирен покачала головой и вытащила что-то из тумбочки — ключ на цепочке:

— Нет, Тесс. Что-нибудь по-настоящему особенное.

Мы перешли в гостиную, сверкавшую дубовыми панелями на стенах и камином из зеленого мрамора. Ирен опустилась на колени перед сейфом, а я мысленно повторила комбинацию, убеждаясь, что не забыла ее. Затем Ирен вытащила наружу тяжелую шкатулку. Ирен отперла ее ключом.

Ради этого меня чуть не ограбили. Именно за этим Михаил охотится.

За этим?

Внутри перемешались предметы из драгоценных металлов, золотые, серебряные и бронзовые: подсвечники, украшения из драгоценных камней, древний кинжал с необычным асимметричным узором, несколько старинных монет. Лайлы забрали с собой почти все фамильные ценности. Интересно, сколько чего они собираются продать во время этого путешествия? Может быть, семейное состояние истощилось даже сильнее, чем я предполагала? Любая вещица из этой шкатулки стоила таких денег, каких я не увижу за всю свою жизнь, но самым ценным тут должно быть то, в чем нуждается Братство. Впрочем, я не могла догадаться почему. Зачем Братству пара подсвечников?

— Вот, — сказала Ирен, вытаскивая изысканную золотую булавку. — Можно приколоть их по обеим сторонам выреза. Будет красиво, правда?

Она сунула булавку мне в руку. Я провела большим пальцем по завиткам старомодного узора. Необыкновенно красивая. Невероятно знакомая.

— Но… их должно быть две. — Ирен обеими руками начала копаться в шкатулке. — Я уверена, что их две. Помню, как мама надевала их на бал два года назад. Где же пара? Неужели ее потеряли?

— Не волнуйтесь вы из-за нее, мисс Ирен. — Во рту у меня пересохло, я с трудом удерживалась, чтобы не дрожать. — Мне кажется, вот эти серьги подойдут вам куда больше. Сапфиры, да?

— А они не слишком вызывающие для утра?

— Нисколько, мисс.

В эту минуту я бы нацепила на Ирен даже диадему, лишь бы выпроводить ее на завтрак. Я больше не могла притворяться и болтать о пустяках. Мне хотелось громко завизжать. Мой давний страх снова поднял голову; оказывается, до сих пор я не знала, что такое гнев. Потому что я вспомнила, где видела эту булавку раньше. Точнее, где видела ее пару.

У моей сестры.

Глава 9

Все утро я выполняла свои обязанности как лунатик, не обращая внимания ни на дурное настроение Хорн, ни на налитые кровью глаза Лейтона, выползшего наконец из своей каюты. Время от времени в голове вспыхивали самые отвратительные мгновения прошедшей ночи — жестокость Михаила, Алек в виде волка, — но теперь к ним добавился и мой собственный ужас.

С минуты, когда я узнала золотую булавку, я оказалась снова в западне, в точности как ночью. На этот раз в западне прошлого.

Четыре года назад я пришла в Морклифф со своей сестрой Дейзи. Она была старше меня на три года и училась в школе. Она очень хотела закончить школу, как и я. Но отцу перепадало все меньше и меньше работы в конюшнях, потому что в моду вошли безлошадные повозки, да еще к нам собиралась переехать бабушка, и денег не хватало. Так что мы протащились три мили по грязной проселочной дороге, ведущей в огромное имение виконта Лайла.

— Это в самом деле просто дом? — шепотом спросила я у Дейзи, когда мы с ней шли к черному ходу, откуда входили слуги и торговцы.

Морклифф был таким громадным, таким великолепным со своими мраморными колоннами, что я решила: это некое подобие церкви. Может быть, большой собор в Солсбери, о котором я много слышала, но никогда не видела.

— Ты уверена?

— Да, здесь живут Лайлы. И если мы сможем тут работать, нам здорово повезет.

Она ободряюще улыбнулась мне. Весенний ветерок раздувал светлые волосы Дейзи, еще более золотистые и кудрявые, чем мои, и я подумала, что она похожа на ангела. Дейзи уже вышла из возраста, в котором девочки впервые начинают работать. Мне исполнилось тринадцать — самый подходящий возраст. Но я ничуть не сомневалась, что Лайлы возьмут на работу в свой дом именно такую хорошенькую и умную девушку, как Дейзи. Наша мать следила, чтобы мы говорили правильно. Она не уставала исправлять наши ошибки, и акцент не так сильно выдавал в нас местных жителей, как в случае с соседями. Я считала, что это главное мое преимущество. И хотя я страшно боялась даже входить в такой шикарный особняк, уж не говоря о том, чтобы в нем работать, мне становилось легче от мысли, что Дейзи рядом. Я не знала, что защита потребуется именно ей.

— Нет! — Малышка Беатрис швырнула через всю детскую серебряную ложку, заляпав передник Хорн яблочным соусом.

Я вовремя увернулась. Беатрис восторженно захихикала. Она уже становилась слишком большой для таких пакостей, но, похоже, никто не стремился ее приструнить. Очень жаль — если девочку окончательно испортят, ее безудержный темперамент превратится в отвратительный характер.

— Ну честное слово! — Лицо Хорн сморщилось в гримасе, сделавшей его похожим на сушеное яблоко. — Не понимаю, почему они не взяли с собой няню!

— Потому что не могут себе этого позволить, — ответил Нед из спальни Лейтона, где чистил ботинки. — Нам еще повезло, что у нас есть каюты, где можно ночевать. Леди Регина вполне могла обвязать нас веревками и тащить за кораблем до самой Америки.

— Не желаю снова слышать эту постыдную сплетню, Нед. — Хорн выпрямилась и приняла самый царственный вид — насколько это вообще возможно с заляпанным яблочным соусом передником. — Лайлы входят в число самых знатных и старинных английских семей.

Нед отозвался:

— А скоро будут входить в число самых бедных.

В любое другое утро я бы с трудом удерживалась от смеха, услышав эту шутку и увидев негодующее лицо Хорн. Но сегодня утром я просто продолжила штопать носки Лейтона, думая не о данных мне поручениях, а о делах давно минувших дней.

Я начала работать в Морклиффе уборщицей — чистила камины, выбивала ковры, мыла полы, всякое такое. Дейзи отправили в детскую помогать няне с новорожденной Беатрис.

Мы обе трудились от зари почти до полуночи, семь дней в неделю. Нас отпускали лишь на полдня в месяц, чтобы мы могли сходить в деревню повидаться с родителями. Но зато нам разрешили жить вместе, и это единственное, что делало каморку на чердаке терпимой. Она находилась под самой крышей, но в ней даже не было окна, чтобы любоваться поместьем с высоты. Летом жарко, зимой настолько холодно, что вода в кувшине для умывания замерзала, и первое, что мы делали, проснувшись утром в декабре или январе, — это брали камень и разбивали лед на поверхности, чтобы умыться ледяной водой под ним. Кровать для нас двоих была слишком мала, но мы спали в такой же дома; впрочем, мы росли, а я еще и вытягивалась в высоту, поэтому нам было очень тесно. Да еще дома мы роскошествовали, раз в год набивая свой тюфяк чистой свежей соломой, а судя по запаху плесени в Морклиффе, этот тюфяк набили несколько десятков лет назад.