Восход Сириуса, часть 1 - Восток-Запад - Людмила Владимировна Белаш

Навстречу, от рубки на корму, шагал худой связист по кличке Пёс. Горд своим прозвищем. Смотрит в упор: «Я – Пёс!»

Вот с кем не хочется встречаться. Но такая теснота, поневоле столкнёшься.

«Следит за мной. Терпеть не выношу идейных фанатиков… Что, псина, решил проверить, чем я занимаюсь? Продуваю свой костюмчик… Я – бригадир искателей, пора усвоить».

– Какие новости?

Костистый, прямой Пёс недоверчиво оглядел Сотереля, словно определял взглядом – надёжен ли он?.. Глаза Пса блестели, крылья носа нервно шевелились.

– Базовое судно ушло на восток. Приближается волна.

– Какая волна?..

– Бразильцы подстрелили колоссаль. Откололся кусок, упал в море.

– А!.. далеко, волна ослабнет.

– Дай-то Бог. По сводкам, она будет шесть метров высотой.

– Ты даже не заметишь, как она пройдёт. Мы глубоко.

На правой руке, над запястьем, у связиста чернел орденский герб – голова овчарки, несущей в зубах факел. И надпись: «Domini canis». Вы только полюбуйтесь – доминиканец, Пёс Господень! Хлеще только русский черносотенец.

То-то псы спелись со славянами. Вместе шли «воевать Константинополь и Святую Землю»; кости их перемешались там. Крестоносная закваска ещё бродит в некоторых головах, никак не уймётся. Вера – страшнее любви.

Хозяйкин пёс. Стоит ей свистнуть, у пса тотчас глаза засияют от рвения.

Сотерель постучал в каютку госпожи Аафье. Она всё колдовала над картой – молодая, рослая, роскошная. Розово-белая кожа её буквально светилась в тусклом иззелена-сером техногенном интерьере. В шортах и топе, как летом. При её виде Сотерель забыл, что на поверхности – стылый морской февраль, сириане, грозная волна. Аафье давила его своим жарким видом, её длинная тяжкая грива струилась как вода.

– У вас порядок, Сотерель? – спокойно обратилась к нему чудо-женщина. Он внимательно обозревал её. Хороша. Крепкая, как налитая, с милым шоколадным пятнышком посередине груди. Пока такие дамочки родятся, у мира есть шанс.

– Да. Всё готово к выходу за борт. Осталось узнать, что искать.

– Пора ознакомить вас с фронтом работ, – властно поманила Аафье. – Смотрите – здесь раньше находился город Льоут. Схема его известна, долго рыскать не придётся. Область поиска – примерно десять тысяч квадратных метров. Сначала пустим роботов со сканерами, затем пойдёте вы.

– Значит, объект небольшой.

– Даже очень, – она показала руками что-то шириной с полметра, словно держала перед собой невидимый шар. Госпожа Аафье умела красиво позировать и привлекать внимание мужчин. Как нарочно для этого создана. Глаза и чувства – на себя, на спелую грудь и родинку по центру.

– Если вы – лично вы, Сотерель, – найдёте объект, то получите двадцать процентов надбавки.

«Хо! Есть смысл поднапрячься».

– Ступайте. Вскоре мы будем на месте.

Выходя, он тронул кнопку на поясном блоке и поправил телефон в ухе. Как там на свете, шумят?

– Агрессор не ушёл от расплаты! Отныне Сириус и Процион знают – смерть ожидает каждого, дерзнувшего приблизиться к Земле.

– Это заставит противника задуматься – стоит ли входить в Солнечную систему? Мы отразили налёт гран-линкора – схема защиты сработала успешно, враг ликвидирован.

– Ла-Плата и Бразилия в глубоком трауре. Полностью разрушены жилища и инфраструктуры на огромной территории.

– Потери составляют пять-семь миллионов погибших и пропавших без вести, но их число возрастёт при тщательных подсчётах. Затонули многие суда. К счастью, устояла дамба Санта-Фе – это сберегло миллионы жизней.

– Гибель урожая, водная эрозия земель, угроза эпидемий…

Сотерель сменил новости на станцию, передающую из Еврозоны танцевальные мелодии. Радиопиратам было наплевать, что сколько-то гяуров провалилось в джаханнам, к огненным шайтанам.

«И мне тоже. Сто восемьдесят тысяч, неплохой кусок! Главное – найти ту штуку».

* * *

Германия, Большой Дрезден, район Пирна

– Герр профессор, совсем недавно – когда Эльба вышла из берегов, – вы сделали в новостях Лиги Наций тревожное заявление: «Нас ждут испытания в сто раз страшнее». Теперь, после атаки Сэра Пятого, ваши слова воспринимаются, как настоящее пророчество. Скажите, вас посетило озарение?

Франц Хонка – высокий, седой, не по годам осанистый и лёгкий в движениях, – внимательно слушал репортёра, разглядывая его поверх стальной оправы очков. Казалось, он экзаменует этого парня и вот-вот со снисходительной улыбкой молвит: «Вы, голубчик, не готовы отвечать!»

– Никаких озарений. Мой вывод основан на точных исторических данных, следовательно, является строго научным.

– Почему вы не предупредили Совет и Лигу о грядущей катастрофе?

– Милый друг, три поколения учёных твердили вождям планеты, что роковой час близок. Открытые письма, петиции, декларации – всё испробовали. Кое-кто погубил свою карьеру, стал объектом для насмешек. Нас не слушали. Обзывали халдейскими астрологами. Не было выделено ни пфеннига на целевые исследования. Зато сотни миллиардов, биллионы марок ушли на оборону! Это сыграло определённую роль. Военные вправе гордиться собой, хотя угроза ничуть не уменьшилась, а Сэр Пятый – сущая чепуха в сравнении с тем, что будет потом.

– Вы намекаете, что вам известна некая тайна. Ваша последняя фраза – заявка на очередное пророчество?

– Отнюдь нет! – Старый Франц посуровел. – Информация объективна и доступна, но чтобы применить её, нужен развитый, мыслящий мозг. Далеко не все обладают таким инструментом.

– У вас есть отличная возможность поделиться информацией. – Репортёр чуть придвинулся с доверительным видом. – Мы гарантируем огромную аудиторию. Сейчас внимание к авторитетам выросло. Вашего мнения ждут…

– Вы преувеличиваете влияние масс-медиа, друг мой. Передать – как вы говорите, – инфу – одно, а воспринять – совсем другое… Так вот, – Франц расположился поудобнее, – дело не в сирианах и не в наводнениях; они – лишь детали более масштабного процесса.

– За агрессорами стоит кто-то другой? Иная, высшая цивилизация?

– Ход времени, – ответил герр профессор веско и туманно. – Мы привыкли измерять его своими короткими жизнями; даже война с сирианами кажется нам бесконечной. По историческим же меркам она длится какой-то миг. Но есть звёздное время, и на его часах – без пяти минут полночь.

– Всё-таки вы говорите