Карма несказанных слов - Евгения Горская

Сергей прижимал к себе худенькие плечи, гладил волосы и понимал, что уже связан с этой почти незнакомой девушкой. Он, умный сорокалетний человек, не знал, ни как это произошло, ни почему, но знал, что его прежняя жизнь кончилась и новая жизнь будет сосредоточена на ней. Последний и единственный раз Сергей был влюблен в школе. Потом он встречал ту девочку, которая не ответила на его любовь, и не понимал, как пустая и вздорная баба могла казаться ему сказочной принцессой. И хотя в его жизни были женщины, ему никогда не приходило в голову связать с кем-то из них свою судьбу.

– Лена, я хочу быть с тобой. Всегда. Выходи за меня замуж.

– Что?! Ты же меня совсем не знаешь… – Ей больше не хотелось плакать, она мгновенно почувствовала себя мудрой, и спокойной, и даже веселой, а Эля и Павел показались совсем далекими и какими-то нереальными. И снова, как вчера в ресторане, ей поверилось, что с ним все ее проблемы будут решены в один момент, как будто это и не проблемы вовсе, а абсолютная ерунда.

– Ну вот заодно и узнаю, – буркнул он.

– Сережа, – она отстранилась, посмотрела на него внимательно, засмеялась и сказала, как маленькому ребенку: – Для этого… любить надо.

Этого он произнести не мог. Пока не мог. Но точно знал, что если она ему откажет, все, что еще недавно казалось ему интересным и важным: переговоры, планы, проекты, – покажется не только не интересным, но и просто тягостным. Он снова прижал ее к себе, и поцеловал в волосы, и целовал, пока она не сказала:

– Сережа, я боюсь. – И отодвинулась от него.

Его уже давно никто не звал Сережей, родители звали Сержем, друзья Серегой, а остальные Сергеем или Сергеем Александровичем. Бабушка звала Сережей и еще Вера…

– Чего? Чего ты боишься?

«Я боюсь, что ты тоже… меня бросишь. Я боюсь поверить, привыкнуть к тебе и страдать, если ты уйдешь к красавице с гривой длинных волос».

Она молчала, но он понял.

– Я никогда тебя не предам.

Почему-то она никогда не думала, что Павел ее предал, только что полюбил другую…

– Откуда ты знаешь? Жизнь непредсказуема.

– Жизнь непредсказуема, но я знаю. – Он чуть отодвинулся и посмотрел на нее. Потом провел пальцем по ее носу от переносицы к кончику и снова поцеловал в волосы.

А потом, откинувшись на сиденье, спросил тоном мужа, каждый вечер отвозящего жену:

– Домой?

И улыбнулся. От счастья.

– Я к тете Лизе собиралась, – почему-то грустно сказала Лена.

– Так поехали к тете Лизе, – кивнул Сергей. – Куда?

– Далеко. В Отрадное.

Когда машина поворачивала с тихой улочки, по которой вчера было так приятно идти, направо к центру города, они могли увидеть давешнюю красавицу, новую жену Павла, бывшего мужа. Красавица разговаривала с человеком, который им уже встречался, но они совсем не обратили на него внимания. Но ни Лена, ни Сергей не посмотрели в ту сторону и не увидели ни сказочного эльфа, ни ее собеседника.

Дмитрий Михайлович позвонил сестре в неурочное время: обычно он звонил Нонне, придя на работу, но сегодня утром был занят и позвонить попросту забыл. Только в конце рабочего дня, изучив все представленные ему на подпись документы, приняв неожиданно приехавших из далекой Сибири командированных, он вспомнил, что так и не позвонил Нонне.

– Как дела? – как обычно, спросил он и, услышав спокойное «Нормально», засомневался, так ли нормальны дела у Нонны, а через несколько минут знал точно: что-то случилось, и это как-то связано с ним. Или с Ирой.

Нонна могла обмануть кого угодно, только не его.

– Я сейчас приеду, – не слушая возражений, сообщил он.

Меньше чем через час он уже поднимался на третий этаж капитального сталинского дома на проспекте Мира, радуясь чистоте старого подъезда, и подумал, что непростительно редко бывает у сестры.

Нонна ждала брата, стоя у открытой дубовой двери квартиры, и его охватило приятное чувство возвращения домой. «Надо заходить к сестре почаще», – решил он, раздеваясь в тесной прихожей. На самом деле прихожая была не тесной – она, как и вся квартира, была просторной. Только заставлена сплошь книжными шкафами и завешана картинами. Картины писала их старая тетка, они были хороши: им неоднократно предлагали за них приличные деньги. Картин было много, все на стенах не помещались и стояли приткнутые где придется. Брат и сестра всегда отвечали, что они не продаются.

– Теперь рассказывай. Медленно и подробно, – прижав к себе сестру, приказал Дмитрий.

– Дима, я все тебе расскажу. – Нонна прошла на кухню: готовила ему ужин. – Только не сейчас, мне надо подумать.

– Ты мне расскажешь все именно сейчас, – заверил он. – Не тяни. Знаешь же, что я не отстану. Что-то с Ириной? У нее любовник?

– Нет, – быстро ответила Нонна, – я ничего не знаю про любовника. Тут… другое.

Когда сестра сказала, что ничего не знает про любовника, Дмитрий почувствовал, что мгновенно расслабляется, он и не знал, что перед этим был скован, как ледяная глыба. Теперь он мог спокойно дышать и думать и только опять отметил легкое разочарование, как будто в глубине души хотел, чтобы жена ему изменила. Ему некогда было анализировать свои чувства, он не любил и не умел это делать, и сейчас не стал задумываться.

– Нонна, кончай, – попросил он, – Я устал, у меня сил нет тебя уговаривать.

Когда он произнес «я устал», понял вдруг, что действительно смертельно устал – от жены, от постоянной тревоги, от неуверенности. Он устал от жизни.

– Я тебе уже говорила, – начала сестра, погладив его по руке – она тоже видела его насквозь и больше не возражала, – у нас пропали военные приборы, вернее, один прибор, потому что три остальных нашлись.

– Странно, – заметил Дмитрий. – Их что, так плохо спрятали?

Нонна махнула рукой – не перебивай – и продолжила:

– Погибли два молодых человека, охранник и программист. Охранник убит. Программист, скорее всего, тоже. А один прибор обнаружился у Лены в сейфе.

Она замолчала. За окном слышались детские голоса, птичий гомон.

– Как ни странно, программиста вычислили наши девочки.

– Какие девочки? – не понял он.

– Лена с Люсей.

Дмитрию Михайловичу было не интересно ни про Лену, ни про Люсю. Сейчас его волновало только то, что напрямую связано с его женой.

– Какое отношение это имеет к Ире?

– Надеюсь, что никакого. Я начала изучать содержимое компьютера программиста. Что-нибудь вылезет.

Сестра тяжело вздохнула, но он не обратил на это внимания. К жене все это не имело отношения, а остальное было для Дмитрия Михайловича гораздо менее важным.

– Почему ты так нервничаешь из-за приборов? – не понял он. – Это забота в первую очередь Хмельницкого, не твоя.

Хотел добавить, что она перепугала его до полусмерти какой-то ерундой. Не сказал, сдержался.

– Не моя, – согласно кивнула она. – Только трудно сохранять равновесие, когда убиты два человека. Один, во всяком случае, точно убит.

– Разберутся, – не уточняя, кого имеет в виду, равнодушно заметил он и с сожалением добавил: – Жаль, выпить нельзя, я за рулем.

– Тетя Лиза, это Сергей.

Елизавета Александровна оказалась высокой прямой дамой, уравновешенной и улыбчивой. Глаза у нее были темные, как у Лены. И такие же большие.

С незнакомыми людьми Сергей всегда чувствовал себя не то чтобы неловко, но как-то неуютно. Впрочем, уютно он чувствовал себя вообще крайне редко – только с родными и с несколькими друзьями, даже близкие женщины вызывали в нем некоторое напряжение. Сейчас, к собственному удивлению, он не ощущал никакой неловкости, знакомясь с похожей на Лену дамой. Более того, он вдруг ощутил себя главным в маленькой чистой квартире, как будто от него полностью зависели две эти женщины. И это новое и непривычное чувство ответственности было приятным.

– Спасибо, Ленуся, не возила бы ты продукты, я в состоянии сходить в магазин, – ворчала тетка, пока Лена выгружала из сумки все привезенное, но было видно, что забота Лизавете приятна и она ее ценит.

Ужинали они в маленькой, стерильно чистой кухне. На подоконнике и наверху посудных полок стояли небольшие букеты искусственных цветов в оригинальных вазочках. Самодельные, понял Сергей: его мать когда-то увлекалась цветами из ткани, и он научился в них разбираться. Цветы были выполнены мастерски. И кухня ухожена с любовью.

– Вы мясо едите, Сергей?

– Мы все едим. – Он с трудом помещался за маленьким столом, но это почему-то не раздражало.

– А пьете что?

– И пью все. Только я за рулем.

– Ленуся, а мы что будем?

– Сейчас выберу. – Лена отправилась в комнату и закричала оттуда: – Теть Лиз, а мартини-то откуда?

– Петр Иванович принес.

– Кто такой Петр Иванович? – бесцеремонно спросил Сергей у тетки.