Либеральный Апокалипсис - Сергей Чекмаев

— Вы ведь, насколько я знаю, любите со сливками?

— Что угодно, только быстрее.

Господин Дракон сделал знак служанке, и та сейчас же доставила на подносе две чашки.

— Я позаботился об этом заранее. Во вкусах мы с вами расходимся, я предпочитаю черный…

Уолтер сделал глоток-другой и отставил чашку.

— Что вы хотели мне сообщить?

— Две вещи. Первая касается вашей биографии на ближайшее время. Вторая объясняет, почему узор вашей судьбы сложится подобным образом.

Уолтер взглянул исподлобья, показывая, до какой степени сейчас неуместны витиеватые словесные аттракционы.

Господин Дракон неожиданно рассмеялся.

— Люблю подобные моменты, мистер Перси. Очень, очень люблю подобные моменты. Минут через десять вы умрете. Минут через пять утратите способность передвигаться. А минуты через три не сможете связно выражать свои мысли.

— Что? Как? То есть…

— Как именно? Кофе, мистер Перси. Ни убежать, ни позвать на помощь, ни сообщить… — Он ловким движением вырвал у собеседника ай-фон. — А выглядеть все будет как сердечный припадок. Сосредоточьтесь. У вас осталось время помолиться, если верите во что-нибудь, либо задать мне один-единственный вопрос.

«Ударить его? Убить его? Он сам убьет меня одним ударом. Надо… надо срочно найти какое-нибудь решение. Нонсенс! Шутка, розыгрыш. Поверить невозможно. Пугает. Глупая игра. Неприятное покалывание в позвоночнике и в ногах… Глупости. Я сам себя убеждаю, что отравлен. Мы же цивилизованные люди. У нас же не век рабовладения. У нас же не фашизм какой-нибудь! Но это покалывание… Надо выглядеть достойно, сейчас он объяснит суть своего фокуса…»

— Почему?

— Лучший вопрос из всех возможных! Поздравляю, мистер Перси, вам удалось выбрать главное. Собственно, в этом и заключалась вторая вещь, которую я планировал вам сообщить. Объясняю. Вы ведь человек левых убеждений?

— При чем здесь это?

Господин Дракон продолжал, не обратив на его фразу ни малейшего внимания:

— А стало быть, должны помнить давно сказанные слова: «Все животные равны, но некоторые животные равнее других». Вы стали причинять неудобство одному из тех животных, что равнее прочих. Хотите что-нибудь сказать в свое оправдание?

— Я… люблю тебя… Мэри… — захрипел Уолтер.

— Я ей передам. Мисс Уинтворт получит удовольствие. — Палач перегнулся через столик и дружески похлопал Уолтера по плечу. — Рад был с вами познакомиться, мистер Перси. Вы достойнейший человек. А то ведь, знаете ли, чаще попадается всяческая дрянь — не люди, а сущие отбросы! С вами мне приятно было работать.

Он удалялся, насвистывая «All you need is love». На ходу бросил служанке: «Вызовите врача, парню нездоровится».

Уолтер почувствовал, что ему трудно дышать.

Тим Скоренко. Плоть от плоти моей

Даун Кнудсен действительно эпизодически появлялась в порнографических видеофильмах и фотосессиях с 1974 по 1980 год. Все ее биографические данные, приведенные в рассказе, реальны. Помимо них, о ней совершенно ничего не известно. Но она прекрасна.

Ее звали Даун Кнудсен. Она родилась в Миннесоте, и больше о ней нечего сказать. Мальчик, который смотрел на ее фотоснимки, не думал о том, что в ней есть что-то большее, чем бюст 34J, чем округлые ягодицы и тяжелая, непропорциональная нижняя челюсть. Мальчик просто копался в винтажной порнографии, рассматривая женщин естественных и прекрасных, крутобедрых и ясноглазых, влюбляясь в каждую поочередно, а затем столь же быстро меняя их на соперниц.

Мальчику было внове возникшее у него чувство, не имевшее никакого отношения к половой неудовлетворенности. Он снова и снова возвращался к плоским, примитивным фотографиям, чтобы впитать еще немножко ее тела, еще немножко позавидовать двум усатым, давно умершим мужчинам, входившим в нее одновременно. Потом мальчик решился.

Двери исчезли перед очередным клиентом, растворились в воздухе, превратились в серебристую пыль. Прежде чем отдать команду вызова, Мартин всегда откидывался на кресле и вперивался в дверной проем, точно безумный. Он любил момент растворения перегородок, получая визуальное удовлетворение, схожее во многом с половым. Когда из серебристой пыли выплывал клиент, Мартин доводил себя до духовного оргазма, и вошедший слышал приторно-сладострастное «Здравствуйте», выдававшее в Мартине человека нетрадиционной ориентации. Впрочем, это было заблуждением: клерк любил исключительно женщин. Чаще — нимфеток, хотя это стоило дороже.

Мальчик посмотрел на клерка, улыбнулся в ответ на приветствие и плюхнулся в кресло. Клерк смотрел на мальчика: гладкая белая кожа, густые темные брови, модная прическа, на вид — лет восемнадцать, не более. Судя по одежде, из богатых.

— Меня зовут Мартин Эшни, я буду менеджером вашего проекта, — сказал он. — Мы можем предоставить…

Мальчик ничего не ответил, просто поднял руку, и Мартин почувствовал в этом жесте привычку к власти, потому что слова сами испарились из головы, а воздух потребовал тишины.

— Я знаю, что вы можете и чего не можете. Давайте сразу перейдем к делу.

— Конечно, конечно. — Мартин кивнул.

Перед клиентом появился фирменный коктейль компании, легкая смесь из джина, нескольких ликеров, соков, пары граммов транквилизатоpa и еще одного компонента, подначивающего тратить деньги без раздумий. Мальчик усмехнулся.

— Я знаю, из чего сделано это пойло.

— Да? — Мартин и сам этого не знал.

— Мой отец его выпускает.

Мартин стушевался.

— Не бойся, Мартин Эшни, я заплачу за то, чего потребую.

Мартин стушевался. В принципе он был немногим старше клиента — лет на шесть, не более, но тот производил впечатление древнего мудреца.

— Я хочу заказать полную реконструкцию.

Клерк напрягся в предвкушении успеха. Полную реконструкцию заказывали крайне редко — из-за стоимости. Не просто тело, но разум конкретного умершего человека, причем в заданном возрасте, со всеми соответствующими навыками и воспоминаниями. Позволить себе подобное могли разве что крупные корпорации — как Венская опера заказала двадцатипятилетнего Моцарта, который и по сей день пишет для нее чуть ли не весь репертуар, впрочем, значительно более блеклый, чем произведения, созданные им в первой жизни. Как Холли Маек III, потомок легендарного Элона Маска, заказал себе в личное пользование Платона, — и заведомо выучил ради общения с последним древнегреческий язык. Такие копии покупали едва ли раз в год, и удача была на стороне менеджера, который отхватывал подобный проект.

— Конечно, господин…

— …Барри. Зови меня просто Барри.

— Да, господин Барри. Простите, но прежде чем мы перейдем к заказу, нужно выполнить одну формальность.

Мальчик молча положил на стол узкую карточку.

— Вы знаете… — пробормотал клерк, считывая данные.

— Конечно. У меня уже три ваших куклы.

Мартин поднял глаза. Операция проверки платежеспособности завершилась успешно. Денег на счету хватило бы на две полные реконструкции.

— Вы же уже поняли, кто мой отец.

— Да, конечно.

Карточка все рассказала Мартину. С такими людьми нужно было вести себя крайне вежливо и осторожно.

— Итак, — сказал он. — Кого же вы хотите реконструировать?

— Ее.

И мальчик положил на стол фотографию. Бумажную фотографию — новую, распечатанную, не цифровую. Мартин взял ее с некоторым недоумением.

На снимке была женщина. Некрасивая, но с хорошим телом. Относительно хорошим, какое могло показаться привлекательным в середине двадцатого века. Впрочем, и сам снимок явно был сделан тогда же.

Пышные светлые волосы, вздернутый нос с несколько вывернутыми наружу ноздрями, очень тонкие губы, крупные передние зубы. Все ее лицо казалось каким-то мужиковатым, неправильным, не отвечающим никаким канонам привлекательности. Мартин бы не позарился. Впрочем, подобное тело интересно было бы изучить чуть внимательнее. Большая грудь, красивые бедра, ноги.

— Ее звали Даун Кнудсен. Или Даун Уоллас. Или Ди Ди Вицикер. Или Ди Ди Вике.

— Как много имен.

— И ни одного настоящего. Она появилась в тысяча девятьсот семьдесят четвертом и исчезла в тысяча девятьсот восьмидесятом. И все.

— Где появилась? — не понял Мартин.

— В порнобизнесе. Первые снимки появились в журналах в семьдесят четвертом. Спустя шесть лет — последние.

Мартин кивнул. Он понял, что мальчик путает понятия. Что ему вовсе не нужна полная реконструкция. Что достаточно идеальной копии тела — а разум мы разработаем такой, какой подчинит новоявленную Даун мальчику, который заставит ее влюбиться в своего заказчика и повелителя.

Положив снимок, Мартин сказал:

— Господин Барри, позволю себе заметить, что полная реконструкция обычно используется в отношении выдающихся умов, чтобы, например, беседовать с ними или использовать их талант себе во благо. В данном же случае гораздо более удобным способом будет конструкция тела в заданном возрасте и создание искусственного разума, исходя из ваших запросов.