Дом на горе - Джадсон Филипс

- Люди, не встречавшиеся лицом к лицу с опасностью, всегда воображают себя героями, - Питер настороженно оглядывал окна. - И только в редких случаях становятся ими, когда их припирают спиной к стене.

- Сможем ли мы прожить хоть день, если не сумеем убедить себя, что не подведем в критический момент? - Эмили печально покачала головой. - Знаете, я все время думала, а что они могли бы сделать со мной, откажись Тьюзди выполнять их указания? Я... я намного старше Линды, так что едва ли они захотели бы развлекаться со мной. Они... они могли бы причинить мне боль, чтобы услышать крик Тьюзди.

- Но не ваш? - спросил Питер.

- Я продолжаю убеждать себя, что вынесу все, кроме крика ужаса Тьюзди. Пусть они меня бьют, ломают мне кости, думала я. Режут ножами, которые они вытаскивают по любому поводу. Пусть... пусть даже вырвут мне глаза... - она помолчала, и Питер услышал судорожный вздох Линды. - Они могли облить меня бензином и сжечь заживо. Сожгли же они целую семью. Я... мне казалось, что мне это нипочем, лишь бы не слышать бессильного крика Тьюзди, полного ярости и отчаяния. Можете вы это представить?

Питер взглянул на Линду. Та прижалась к стене, ее милое лицо стало бледным, как мел.

- И то же самое, по-моему, происходило с Тьюзди, - похоже, выговариваясь, Эмили постепенно брала себя в руки. - Если бы не мое присутствие, он бы не ударил для них пальцем о палец. Не привозил бы им продукты, не покрывал их. Он схватился бы с ними, не заботясь о том, что его ждет. Понимаете, что я хочу сказать, Питер? Я боялась за него, а он за меня.

- Не так много людей думают не только о себе.

- Ну, этого я не знаю, - продолжала Эмили. - Вчера, когда вы впутались в это дело, Питер, и Тьюзди оставили с вами в студии, чтобы он разъяснил вам, что к чему, помните? Когда же Крамер отправил нас готовить ужин, Тьюзди долго ломал голову над вашим поведением. Вы могли убежать через лес. Но вы остались. Почему?

- Потому что расплачиваться пришлось бы вам, Тьюзди и Линде.

- Но вы не знали никого из нас. Мы вам совершенно незнакомы. Какая вам разница, что случилось бы с нами?

Питер заставил себя улыбнуться.

- Вы - хорошие люди, они - плохие. Я уже давно борюсь с плохими людьми и не мог допустить, чтобы они вновь праздновали победу. Возможно, в этом все дело. А может, я не поверил Тьюзди, когда тот сказал, что наше положение безнадежно. Есть и третье объяснение. Я просто круглый дурак.

- Вы - порядочный человек, Питер, и вели себя, как должно вести себя порядочному человеку. Вот и все, Питер.

- Не захваливайте меня попусту, Эмили. Мои шансы на побег были невелики. Возможно, это меня и остановило.

- Но вы влезли в ловушку, потому что вернулись, чтобы помочь Тьюзди. Вы могли этого не делать. Вы ничего ему не должны. Так же, как и Линде. Но вам небезразлична участь людей, которых вы совсем не знаете. О, я не пытаюсь превращать вас в героя, Питер. Суть в том, что сегодня остается все меньше и меньше людей, которые могут принять к сердцу беду соседей, даже лучших друзей. Этим дьяволам наверху плевать на всех и вся. Людская боль доставляет им радость. Может, мы отстали от времени, Питер? И мир, в котором, как нам кажется, мы живем, уже в прошлом? Если так, то какая разница, что случится со мной, - ее голос дрогнул. - А если Тьюзди не выживет, то и мне нечего задерживаться на этом свете.

ГЛАВА 2

В комнате тихо, прохладно. Эмили подтянула одеяло под самый подбородок Тьюзди и сидела на кровати, покачиваясь взад-вперед.

Из крана капала вода.

Питера уже не волновали мотивы, приведшие его сюда в определенный момент времени. Он здесь, на одной ноге, а двое убийц готовятся к атаке. У них лишь восемь патронов, у Крамера и Телицки - неограниченные запасы оружия. И как знать, что они предпримут? Ворвутся через дверь, через одно из четырех окон кухни, через окно над кроватью Тьюзди или через гараж, где стоял никому не нужный "ягуар"? Рядом с окном над кроватью Тьюзди Питер заметил свисающий шнур от штор. Если задернуть шторы, подумал он, комната погрузится в полумрак, но их не будет видно снаружи. И бандиты не смогут подстрелить их через окно. Тут же ему пришла в голову мысль о том, что шторы можно задвинуть и на окнах кухни, да еще запереть гаражную дверь. Тогда Крамеру и Телицки останется лишь один путь для нападения: дверь, ведущая на верхние этажи. Да, шторы не защитят от пули, но стрелять бандитам придется наугад. Чтобы раздвинуть шторы, надо разбить стекла, влезть на подоконник. Не привлекая внимания, сделать это невозможно, тем самым они подставят себя под пули. Они не знают, насколько тяжело ранен Тьюзди, но им известно, что стрелок он отменный. Они не знают, как хорошо владеет оружием Питер, но наверняка думают, что неплохо, исходя из того, чего он добился голыми руками.

- Линда, - позвал Питер, - вдоль стены доберитесь до окна и задвиньте шторы.

Линда ответила ничего не выражающим взглядом, но приказание выполнила, потянула за шнур, и шторы сдвинулись. Тьюзди глухо застонал, словно изменение освещенности повлияло на его самочувствие.

Питер поделился с женщинами намеченным планом: быстро нырнуть в кухню, задернуть шторы, запереть гаражную дверь и тут же вернуться.

- А если они только и ждут, чтобы вы вышли из комнаты? - спросила Эмили.

- Надо рисковать, - ответил Питер. - Но полагаю, что они все еще следят за лесом с крыши.

Эмили взглянула на Тьюзди и встала.

- Я вас прикрою. Тридцать лет я стреляю с Тьюзди по консервным банкам. Думаю, мальчикам не поздоровится, если я увижу их отвратительные рожи.

Питер протянул ружье Эмили, а дробовик оставил себе.

- Не стреляйте абы как, - предупредил он. - У нас только восемь патронов, и едва ли нам удастся пополнить запасы.

- Мне не нужно больше одного выстрела на каждого из них, - спокойно ответила Эмили. - Поверьте мне, Питер, если они полезут в кухню, рука у меня не дрогнет.

У Питера заныло под ложечкой. Если он ошибся, и Крамер с Телицки затаились у одного из окон, они тут же прикончат его.

- Справа от плиты, в первом шкафу бутылка бренди, - прервала молчание Эмили. - Тьюзди оно понадобится, когда он очнется.

- У меня будет для этого целый день или ни секунды, - нервно ответил Питер, глубоко вдохнул и крутанул колеса.

Кресло выкатилось на кухню. Ему пришлось маневрировать между тел, чтобы подъехать к окнам. Питер глянул на дверь, ведущую в отель. В дюжине мест толстый дуб расщепили выстрелы Тьюзди. Запереть ее изнутри не представлялось возможным.

Казалось, прошла вечность, прежде чем он задвинул шторы на всех четырех окнах. Чтобы дотянуться до шнура, он слезал с кресла и вставал на здоровую ногу. Краем глаза он заметил, что Эмили застыла в дверном проеме с ружьем у плеча.

Покончив с окнами, Питер покатил к гаражной двери. Запер ее на замок и на засов и направился к шкафу, о котором говорила Эмили. Достал из него непочатую бутылку бренди. Двадцать пять футов от плиты до задней комнаты превратились в мили. Ехал он спиной к незапертой двери и зашторенным окнам, не спуская глаз с Эмили. Любое ее движение означало бы, что мгновением позже сзади прогремят выстрелы.

Когда Питер вкатился в комнату, он дышал, как бегун, закончивший трудную дистанцию. Протянул Эмили бутылку бренди. По телу струился пот.

- Нельзя ли попасть сюда как-то еще? - спросил он Эмили. - По какой-нибудь лестнице, о которой я не знаю?

- Только через кухонный лифт. Полагаю, в него может втиснуться человек. Мы редко им пользовались, только в тех случаях, когда Тьюзди привозил из города что-то очень тяжелое. Привод у него ручной и при движении он ужасно скрипит. Так что они не застанут нас врасплох, если решат спуститься на нем.

- Значит, будем сидеть и ждать, - подвел черту Питер.

Линда пересекла комнату и встала рядом с креслом-каталкой.

- Вы не сомневаетесь, что эти двое остались в отеле?

- Нет.

По ее телу пробежала дрожь, словно от порыва холодного ветра.

- Я все думаю, что бы произошло, если б вы не вернулись.

- Из моего путешествия на кухню? - он взглянул на Эмили, вновь склонившуюся над Тьюзди. - Мне кажется, что Эмили действительно отлично стреляет.

Питер не отрывал глаз от большой дубовой двери. Сдвинься она на четверть дюйма - и столкновение неизбежно. Неустойчивое равновесие могло затянуться надолго, до тех пор, пока горячее августовское солнце не скроется за западным склоном горы. А уж с наступлением темноты Крамер почти наверняка начнет действовать.

Питер попытался представить, о чем думает сейчас Крамер. Должно быть, он находится под впечатлением случившегося на кухне. Гибель Дьюка и Мартина, конечно, не вызвала в нем никаких эмоций. Разве что он пожалел, что баланс сил изменился не в его пользу. Он мог даже расценить их смерть, как явление положительное. Вдвоем уйти легче, чем вчетвером. Холодный аналитический ум Крамера не опустился бы до мести. Телицки - совсем другое дело. А Крамера заботило лишь собственное спасение.