На пороге Церкви - Макарий Маркиш

Давайте для начала перенесем внимание на сам предмет и проверим, есть ли у нас на этот счет ясность: «Что же такое Россия?» Вопрос неожиданный, но вполне законный: внимательно посмотрев на Россию, мы увидим, как ее спасать и есть ли основания для надежды.

Итак, что такое Россия? Территория? Но за последние годы ее перекроили так, что и не узнаешь. Считать ли Крым Россией? А Минск, Полоцк, Брест? Харьков, Киев, наконец? За этими горькими географическими размышлениями мы не увидим существа дела. Или, может быть, административнополитическая структура? Дума, президент, Конституция? Но в условиях демократии полагаться на них нельзя: очередной подсчет бюллетеней – и все меняется. О таких зыбких (точнее, дутых) понятиях, как «общественное мнение» или «среднестатистический гражданин» не стоит и вспоминать.

Кто-то заметит с укором, что мы отвернулись от русского культурно-национального наследия. Нет, не отвернулись, – но наследие это содержит немало такого, от чего надо избавляться, да поскорее, – недаром ведь речь идет о покаянии и освобождении от прошлых грехов. Тогда, скажут нам, давайте поставим знак равенства между Россией и Церковью. Но и этого делать нельзя: между Россией и Русской Церковью есть теснейшая, неразрывная связь, есть близость – но тождества нет и быть не может. Забыв об этом, мы наделаем много бед как для России, так и для Церкви: вспомните хотя бы историю папского Рима.

Может быть, Россия невидима? Как некий Китеж-град, укрылась где-то на дне озера и открывается только особо избранным… Красивая легенда, но бесполезная: будь оно в самом деле так, не имело бы смысла говорить ни о спасении, ни о надежде.

Где же нам найти Россию? Определение требуется простое, точное и легко применимое – чтобы над ним не приходилось ломать голову. Сопоставив несколько вариантов, приходим к следующему:

Россия – это вы.

Вы, все вы, кто читает эти строки. Все те, кому до нее есть дело, кому за нее больно и горько, кто не продает ее за доллары или рубли, кто не боится видеть, слышать и думать, кто не стыдится вопросов и сомнений, кто не прячется от них в бутылку водки, в пустую суету, шумовую завесу или теледурдом. Иными словами, все те, кто ее любит.

Заметим, что наше определение очень современно. Ведь царскую Россию никому искать не приходилось (наоборот, враги не знали куда деваться от ее величия и славы), а в последующие годы любовь к родине была отравлена угаром коммунизма, который лишь недавно стал выветриваться из нашего сознания.

Согласившись, что Россия – это мы сами, давайте, посмотрим свежим взглядом на первоначальный вопрос. И мы обнаружим, что дело совсем не так плохо, как может показаться. Ведь все доброе, что мы делаем для себя самих, для близких и друзей, мы, оказывается, делаем для России, – и не косвенно, не с оговоркой («Вот если бы все…»), а непосредственно и напрямую.

Если Россия – это мы, то спасая себя, мы спасаем Россию. И что характерно, одна и та же простая мысль объединяет великое множество дел, забот и интересов, от сверх-важнейших до второ– и третьестепенных. Когда мы очищаем свое сердце от злобы, алчности, глупости, невежества и суеверий, когда насаждаем в нем святую веру, любовь и молитву, мы движемся к своему спасению, – и мы спасаем Россию. Когда мы жертвуем своим «я» ради ближних – будь то семья, монашеская община или воинское подразделение, – мы трудимся для вечности и в то же время спасаем Россию, здесь и сейчас. Когда мы отказываемся от покупки ненужных вещей, удерживаем язык от пошлости и глупости, бросаем пить или курить, выключаем похабную телепередачу, отворачиваемся от гнусной рекламы и берем в руки хорошую книгу – все эти «мелочи» суть не больше и не меньше как спасение России.

Никто и ничто не может нам помешать! В самом деле, появляются новые политики и партии, сменяют друг друга экономические циклы, перекраиваются географические карты, а мы делаем свое дело спасения. И его успех – а мы не сомневаемся в успехе, потому что у нас есть все для него необходимое, – сказывается видимым образом на лице русской земли. Пускай медленнее, чем нам бы того хотелось, и не везде в равной мере, но сказывается.

Враг бессилен. Самое большое, на что он способен, – это посадить за колючую проволоку или убить нас. Но даже этим он ничего не добьется, как не добился в истекшем XX столетии: подвиг российских новомучеников, прославленный Русской Церковью в последний его год, тому верный залог и твердое основание для надежды.

– Расскажите о масонах. Как в этом вопросе отделить информационную пшеницу от плевелов? Много читал на этот счет. Совершенно запутался.

– Как-то в давние годы застоя, когда Интернет еще был в диковинку, среди досужих американских сетевиков шла очередная дискуссия о масонах. Конечно же, и там, как и у нас, высказаться на эту тему желающих много, а толку мало. И вот пишет некто скептически настроенный:

– Что вы ругаете масонов во все корки? У меня дедушка, между прочим, замечательный человек, был масоном!

Ему тут же парировал вновь прибывший из СССР антисоветчик:

– А мой дедушка – коммунист – носил на груди орден Ленина и был, между прочим, получше вашего дедушки!

На том дискуссия и заглохла. И недаром, конечно. Как точно замечено в одном из рассказов английского писателя Г. Честертона, «Где человек прячет лист? – В лесу». Все эти бесчисленные «информационные плевелы», выросшие в связи с масонами, жидомасонами, сионскими и другими мудрецами, мировым правительством и т. п. жареными сюжетами, высаживаются врагом рода человеческого с главной целью – надежно спрятать среди них редкие хилые листочки достоверных сведений… Поэтому наивно предполагать, что кто-то сумеет вам в двух словах «рассказать все о масонах», рассортировать по полочкам всемирный сатанинский заговор и сельские клубы пенсионеров с любопытными ритуалами.

Ну и не будем забывать побочную цель: жареные сюжеты влекут к себе людей куда сильнее, чем Евангелие, «Добротолюбие» или «Духовные беседы» (такова уж человеческая природа!), что приносит издателям и авторам вполне реальный, весомый и легальный доход.

Поэтому расскажу вам о масонах лишь то, что знаю я сам, из первых рук. Был у меня на одной работе в США начальник, менеджер отдела, масон. Очень хороший начальник, ничем не хуже тех дедушек: побольше бы таких людей. И масоном он был не на словах, а на деле: каждое утро, до работы, ездил подметать местную масонскую ложу, впрочем, небескорыстно: зарплаты подметальщика, по его словам, как раз хватало на платежи по ссуде за автомобиль. И вот он-то рассказывал мне про масонов, какое у них житье-бытье. Старики помирают, а молодежь не та нынче пошла, не желают изучать эту ахинею (в оригинале звучит четче, «don’t care to learn the shit»), и в результате масонское дело, говорил он, глохнет на корню.

Вот и все мои показания. Думаете, обманул меня мой трудяга-начальник, обвел вокруг пальца с тонким расчетом – чтобы я сегодня, пятнадцать лет спустя, по наивности дезинформировал российских читателей? Может быть…

– Можно ли быть настоящим патриотом и при этом христианином, ведь апостол Павел учит нас любить только небесное отечество?

– Для начала давайте-ка отнесемся серьезнее и внимательнее к Священному Писанию и апостолу Павлу: нигде такого не сказано, чтобы любить только небесное отечество. От таких вот «маленьких неточностей» возникают потом очень большие беды и скорби.

Христианину надо обязательно быть настоящим патриотом. Вот что говорил о патриотизме приснопамятный патриарх Алексий в одном из официальных обращений к верующим:

«Если человек забывает свою семью, своих родителей и родственников, мы называем его “иваном, не помнящим родства”. Он теряет связь с традицией предков, жизнь его становится бесплодной. Духовные, культурные богатства накапливаются там, где жива традиция, где знают, любят, берегут свое прошлое, где молодая жизнь верна своим истокам. Патриотизм не следует путать с национализмом, шовинизмом, как это часто стараются представить современные СМИ. Патриотизм – это любовь к отечеству; но не ненависть к врагам…

Каждый священнослужитель, особенно в наше время, должен быть убежденным патриотом, должен всем сердцем любить свое отечество, быть преданным своей родине. Мы должны с Божией помощью победить в войне, начатой против православной Руси, должны воспитать новое поколение православных россиян, любящих Россию…»

Основы Социальной концепции Русской Православной Церкви подтверждают слова первосвятителя и опровергают попытки разорвать связь между Православием и патриотизмом:

«Церковь соединяет в себе вселенское начало с национальным… Православные христиане, сознавая себя гражданами небесного отечества, не должны забывать и о своей земной родине… Христианский патриотизм одновременно проявляется по отношению к нации как этнической общности и как общности граждан государства. Православный христианин призван любить свое отечество, имеющее территориальное измерение, и своих братьев по крови, живущих по всему миру. Такая любовь является одним из способов исполнения заповеди Божией о любви к ближнему, что включает любовь к своей семье, соплеменникам и согражданам».