Армагеддон у Весты - Мелинда Мёрдок

Общая картина выглядела как грандиозная компьютерная игра, переливающаяся вспышками лазеров и условными обозначениями разрывов. Но это не было игрой. Каждый сигнал экрана запечатлевал человеческую жизнь. Каждая вспышка лазера угрожала оборвать ее, и каждый разрыв означал смерть. Никогда еще в истории Солнечной системы не сталкивались друг с другом такие гигантские армады. До сих пор бои в космосе были отдельными столкновениями, мимолетными инцидентами, в которых участвовало, самое большее, полсотни кораблей. Но сейчас картина битвы представляла сплошную россыпь искр на темном пространстве от Марса до пояса астероидов.

Беовульф потряс своей львиной головой. Это было невероятно. Силы Марса были огромны. Его флот по меньшей мере на две сотни боевых единиц превышал численность флота Венеры. Конечно, точно подсчитать перевес было невозможно — он постоянно уменьшался. Венера сражалась с упорством и яростью, ставшими маркой ее боевых действий, а корабли НЗО отвлекали на себя отряды судов РАМ. Крейсеры РАМ не могли соперничать с почти невидимыми стремительными «Крайтами»; пять крейсеров уже погибли или попали в руки НЗО, но все равно это было очень трудной и кропотливой работой.

— Когда видишь этот расклад, становится не по себе.

В легкомысленном баритоне, несмотря на смысл слов, не было и нотки страха. Беовульф не отвел взгляда от экрана, но настроение его резко поднялось.

— Пять, — сказал он.

— Это начало, — сказал Бак Роджерс.

— Здесь все идет навыворот, — сказал Беовульф. — Венерианцы сражаются вместо нас, а у нас даже не хватает кораблей, чтобы сразиться с этим страшилищем, — он обвел рукой скопление красных точек, показывавших расположение кораблей РАМ.

— Ты долго работаешь над этим, — отвечал Бак. — Слишком долго, и без всякой помощи. Пойми, венерианцы сражаются из-за своих собственных резонов, а вовсе не за наши интересы. Мы просто не возражаем, чтобы они участвовали. Мы полезны друг другу. У нас немного кораблей, зато у нас есть самые лучшие в Системе, единственные, которые могут противостоять кораблям марсиан. И в довершение всего, у нас наилучшие в Системе пилоты. Это преимущество, которое трудно переоценить.

— Не надо недооценивать РАМ. Их пилоты имеют такое количество летных часов, которое трудно себе представить. РАМ может себе это позволить, как может позволить себе нанять самых талантливых наемников.

— Вроде Кейна.

— Вроде Кейна, — согласился Беовульф.

— Послушай, Беовульф, я думал над развитием событий. В двадцатом веке я летал с лучшими пилотами, которые тогда были. Так вот, по сравнению с нынешними моими ребятами те были просто мальчиками из хора. НЗО сражается за свою жизнь. Загони в угол мышь, и она набросится на тебя как лев. А сейчас в угол загоняют льва.

Беовульф бросил через плечо беглый взгляд, его глаза светились теплом.

— Вот-вот, правильно, — сказал он. — Вселяй в меня надежду.

Бак осклабился.

— Прошу тебя об одном, Беовульф, — ответь мне тем же.

— Похоже, здесь нам немного повезло, — Беовульф указал на серию вспышек в центре поля битвы.

Из пустого пространства вспыхивали огоньки лазерных залпов.

— Кейн в гуще событий.

— Его эскадрилья — передовой отряд РАМ. Острие копья. Они хотят использовать ее, чтобы прорвать строй венерианских кораблей, а потом добить их за счет перевеса сил. Но пока это им еще не удалось.

— И Кейн не оторвется от важных дел, чтобы напасть на несколько кораблей НЗО, неважно опасны они или нет.

— Правильно. Так что нам нужно использовать то время, что он нам дает, чтобы изменить соотношение сил.

— Мелкими порциями?

— Вот именно. Мои корабли будут заправлены и снаряжены… — Бак взглянул на часы, — через пять минут. Я снова вылетаю. Вильма, Вашингтон и я выполняем норму — десять кораблей за заход. Я нападаю на хвостовой отряд РАМ.

— Звучит так, как будто ты планируешь эстафету.

— Волки так гонят оленей, — ответил Бак.

— Мне нужен график твоих действий по времени. Турабиан захочет разработать подобный для групп обеспечения, — Беовульф имел в виду командира служб «Спасителя».

— Я за этим и пришел, — немедленно отозвался Роджерс. Он вытянулся, щелкнул каблуками и замер, весь воплощенное внимания. Правая рука взлетела в образцовом салюте.

— Капитан Роджерс, с расписанием боевых дежурств, сэр!

Беовульф жестом остановил его и с ехидцей произнес:

— И почему ты никогда не выполняешь никаких правил воинской вежливости — даже по отношению ко мне, командующему силами НЗО? Ну, конечно, кроме тех случаев, когда тебе что-нибудь нужно. Я давно понял, что ты предпочитаешь игру по своим собственным правилам. Тебе невероятно повезло, что мы — банда повстанцев, которая сражается за свою жизнь, и нам сейчас не до уставов и церемоний. Ладно, давай сюда!

Беовульф взял мятый лист бумаги. Он был покрыт рукописными набросками Бака — расчет времени вылетов на двадцать четыре часа, расстановка сил и необходимое обеспечение.

— Это все? — спросил он.

Бак кивнул.

— Так точно. И тот же график на следующий день, на третий… в общем, насколько понадобится.

Беовульф расписался в левом углу и протянул бумагу подбежавшему технику.

— Ввести в компьютер. И сообщить в технические службы в ангарах.

Техник кивнул и помчался выполнять распоряжение. Бак снова молодецки отсалютовал.

— Разрешите вернуться на взлетную палубу, сэр!

Беовульф махнул рукой, отпуская его. Когда Бак уже повернулся, направляясь к выходу, его догнал раскатистый баритон командующего.

— Нам пригодится оленина, — сказал он. — Постарайся загнать побольше оленей.

Бак широко улыбнулся.

— Постараемся! — ответил он.

Хьюэр-ДОС был обеспокоен. Со времени исчезновения Кемаля он усердно разыскивал хотя бы слово, касающееся его судьбы, добираясь даже до периферийных сетей РАМ-Главного. Однако насчет меркурианского принца по всем сетям царило молчание. Даже компьютерные сводки Аделы не дали ничего. До сих пор он избегал прямого выхода на Меркурий, опасаясь, что его вторжение может быть замечено Гавиланом или его сторонниками и поставит Кемаля под удар.

Хьюэр упорно размышлял. Он перебирал все пути, заложенные в его программу, и не смог обнаружить ничего. У него не оставалось иного выбора, кроме прямого контакта с Меркурием. Ему было известно, что между Кемалем и Танцорами существовал некий политический контакт. И, хотя ему было неизвестно, считают ли Танцоры, эти неукротимо свободолюбивые обитатели поверхности Меркурия, ведущие добычу полезных ископаемых, принца своим другом или же врагом, — именно они были его единственной нитью.