Цена Победы. Новая жизнь - Даниил Владиславович Никулин

А может, он найдет для себя новые перспективы… В кино ведь так и бывает – на талантливого, никому не известного спортсмена, показывающего хорошие результаты, обращают внимание важные люди и дают ему шанс. А от кино до настоящей жизни всего один шаг…

«И кто знает, – воодушевленно думал Рома (являясь дипломированным специалистом по строительству воздушных замков), – кто знает, а вдруг на картодроме окажется именно такой важный человек? Тот, который в меня поверит, закроет глаза на мой возраст, не подходящий для дебюта на серьезном уровне. Ведь главное для меня – это сесть за руль спортивного карта, а уж там я покажу все, на что способен… Между прочим, ребята-спортсмены с клубных соревнований впервые сели за руль лет в пять-шесть, у них есть гоночный опыт, один из них хвастался, что выиграл серебро чемпионата России… Так ведь я с ними боролся, и, бывало, даже успешно!»

«А что касается возраста, – дискутируя с самим собой, продолжал развивать свою мысль Рома, – был в девяностых годах такой английский гонщик, он вообще в картинге не ездил, из мотоциклов прыгнул сразу в молодежную „формулу“. И пожалуйста, через несколько лет уже ездил за „Уильямс“», а в девяносто шестом вообще выиграл титул…»

«Чем я-то хуже?» – наивно спрашивал он себя, однако известные многим любителям автогонок обстоятельства, при которых некто Дэймон Хилл попал в знаменитую английскую гоночную команду, были настолько очевидными, что удовлетворительный ответ у Ромы никак не получался, и вместо «ничем я не хуже…» ему приходилось с грустью констатировать, что папа этого самого Дэймона был не только знаменитым в шестидесятых годах автогонщиком, но еще и двукратным чемпионом мира в той же первой «формуле»…

«А твой папа кто? – грустно вздыхал Рома. – Правильно, автослесарь… Разницу видишь?»

И все-таки разницу в социальном положении между знаменитым отцом Дэймона Хилла и собственным папой Рома решил высокомерно не замечать. «Кто хочет, тот добьется!» – мотивировал он себя словами из старой песенки про отважного капитана и, двигаясь к своей цели, копался в интернете, прикидывал, в какой цвет он покрасит свой будущий шлем и сколько ему понадобится денег, чтобы купить собственный комбинезон, обувь и перчатки, без которых приезжать на спортивную трассу даже не имело смысла, только позориться в глазах остальных. Расходов вместе с арендой техники выходило много, но с тех пор, как он решил больше не бросаться деньгами, затея казалась ему вполне осуществимой.

Жаль только, что мама стала выдавать ему меньше карманных денег. А участившиеся разборки с отчимом и последовавший за ними вынужденный побег из дома и вовсе поставили на его идее с летним спортивным картингом жирный крест.

В начале шестого утра Рома проснулся от стука в дверь купе и резкого голоса проводницы:

– Курск через пятнадцать минут.

Несколько мгновений Рома пытался сообразить, почему он здесь и куда едет, потом мозг включился и заработал; он откинулся на подушку и начал размышлять, что скажет отцу, когда они встретятся.

Неторопливо постукивая колесами по стыкам рельсов, скорый белгородский поезд километр за километром приближался к железнодорожному вокзалу города Курска. В коридоре вагона началась обычная, предшествующая остановке на крупной станции, суета, но Рома, словно ему сейчас не нужно было выходить, продолжал спокойно лежать на своей полке. Он смотрел в потолок, время от времени освещаемый огнями придорожных фонарей, и думал о встрече с отцом. Один из нижних соседей включил свет и начал одеваться. Второй, недовольно засопев, отвернулся к стене, а длинный и худой дедушка с верхней полки, видимо, выхрапев за ночь весь свой боезапас, лежал тихо, как мышка, и думать не мешал.

Побег удался, он в Курске, с поезда не сняли. Теперь отец… Как начать с ним разговор, как рассказать ему о вчерашнем происшествии? Что утаить, чего додумать? Хотел только порезать сиденье, но в кармане лежал ключ, я случайно нажал на кнопку «Старт», машина поехала, я не справился с управлением и врезался в столб?

С мамой это, может быть, и прокатило бы, но не с отцом. Рома представил скептическое выражение на обычно бесстрастном лице папы: «А твоя нога приросла в тот момент к педали газа?» Или он наивно думает, что мама и отец за это время не успели пообщаться? Да сто процентов успели. Дебил он последний, раз решил, что разбитая машина пойдет ему на пользу… Перед глазами вдруг возникла совсем безрадостная картина: не желающий находиться на одной территории с хулиганом ни одного дня, отец покупает ему билет на поезд и уже этим вечером отправляет его домой.

Вот и сбудется его старое желание – ведь давным-давно он очень хотел отсюда уехать и плакал, требуя, чтобы его вернули обратно в Москву…

Ну нет. В этот раз он не вернется. Он расскажет отцу про невыносимую жизнь с отчимом, поведает о разлюбившей его маме и малолетней стерве – его сестренке, пообещает хорошо себя вести, нормально учиться, помогать ему в гараже и ничего (ну, почти ничего) для себя не просить. А если отец и после этого не согласится, значит, он, Рома, и правда никому на свете не нужен.

Протяжно заскрипев тормозами, поезд дернулся и остановился. По коридору вагона, из конца в конец, снова проследовала невидимая проводница:

– Курск, стоянка поезда пятнадцать минут.

Рома вздохнул и одним прыжком соскочил со своей полки. Давно одевшийся нижний сосед уже покинул купе. Стараясь не разбудить спящих, Рома надел мокрые со вчерашнего дня кроссовки, снял с вешалки куртку, подхватил сумку, глубоко вдохнул-выдохнул и на слегка трясущихся от волнения ногах отправился к выходу из вагона.

Оказавшись на перроне, он удивился неожиданно теплому местному воздуху и в свете горящих вдоль платформы фонарей поискал глазами отца. «Наверное, он ждет меня у выхода», – не увидев знакомую фигуру с палочкой, догадался Рома и надел куртку.

Возле ног что-то стукнуло. Рома опустил глаза и разглядел на потрескавшемся асфальте платформы ключ от BMW. Легонько наподдав ногой ни в чем не повинный кусок черного пластика с эмблемой баварского автозавода, он сбросил ключ на рельсы и вслед за остальными двинулся ко входу на вокзал.

Глава третья

Встреча

В ожидании прибытия первого из двух московских поездов, Игорь Михайлович Лапин, сильнее, чем обычно, хромая на левую ногу, мерял перрон энергичными шагами. Находящиеся там же редкие встречающие уже перестали отводить взгляды от обезображенной ожогами левой стороны его лица и с любопытством разглядывали крепкого на вид, седоволосого и опирающегося на палочку человека.