Черный трафик - Кирилл Казанцев

Антон медленно обернулся и чуть ли не уперся носом в тройной потный подбородок. Выше располагалось одутловатое грузное лицо, с маленькими глазками и низким лбом, и выбритый череп. Мужику на вид лет сорок, ростом он был сантиметров на десять выше Антона и килограммов на пятьдесят тяжелее. Страшное зрелище, особенно если учесть пивной животик, пропорциональный всей массе этой туши, и обилие наколок, колыхавшихся на обширной груди.

– Ну! – поинтересовался сиплый, с интересом и брезгливостью глядя на Антона. – Че тебе, легавый? Мелковато ты как-то плаваешь. Обычно заходики у вас поинтереснее бывают. Или ты сам, без начальства решил? Выслужиться? А не боишься, что камушек к ногам и на дно? Раков давненько не прикармливали.

– Да ты их всех уже давно съел, – нагло усмехнулся Антон. – Судя по тебе, они до самого Волгограда уже не водятся.

– А-а? – Сиплый вытаращил глаза, насколько это было возможно, посмотрел на незнакомца, потом на рыбака и заржал: – Н-ну-у! Во, дал, засранец! Я всех раков пережрал! Я и все пиво до самого Саратова выпил! Ты откуда такой веселый, шпиндель?

Вслед за вопросом на шею Антона легла огромная ладонь. Рывок, и… Антон должен был не устоять и ткнуться носом в грудь сиплому. Но он вовремя вывернулся, крутанув головой, и рука сипатого по инерции проскочила мимо нее. Этим надо было пользоваться, пока подвернулся удачный момент. Справиться с таким бугаем будет непросто, если вообще возможно. Подготовка подготовкой, а масса тела, она и в Африке масса.

Поймав противника за пальцы руки, Антон выгнул их в обратную сторону, одновременно выгибая сустав кисти. Здоровяк заорал, исторгая попутно матерщину, грохнулся на колени и согнулся пополам. Антон продолжал удерживать его болевым приемом, а сам хмуро взглянул на второго, готового соскочить в воду из катера, и приказал:

– Замри там!

Бывший уголовник задумчиво покусал губу и убрал ногу с борта своего суденышка. В его взгляде просквозило уважение к незнакомцу, который умудрился свалить сипатого и удерживать его. Хотя, наверное, ему было еще и интересно, чем все это закончится и как сипатый этого шустрого типа будет в песок вбивать. Кулаком или весло схватит?

– Слышь, земеля! – злобно прошипел Антон в ухо своей жертве, оставившей попытки освободиться. – Я шуток в своей адрес не терплю. И прощаю их только близким приятелям. Понял меня? Ты мне не приятель, потому прикуси язык. А подружимся, тогда валяй.

Антон освободил руку сипатого и толкнул его коленом в плечо. Здоровяк свалился на бок, потирая кисть, и таращил глаза на незнакомца, который умудрился с ним так легко справиться. Лютой ненависти в его глазах Антон не видел, и это обнадеживало. Обычно очень крупные люди не злобные по натуре, это прерогатива мелких, которые бывают поганенькими и подленькими, компенсируя этим отсутствие силы.

– Ну? – Антон протянул здоровяку руку. – Мир?

Сипатый усмехнулся, покачал головой и взялся за протянутую руку. Было очевидно, что незнакомец ссоры не хочет, потому и протянул руку, чтобы помочь ему встать. Но азарт есть азарт, и редко кто сразу согласится, что кто-то сильнее и хитрее, тем более в этой среде. Антон, протягивая руку, чего-то в этом роде и ждал. Сипатый взялся за его кисть, сделал движение, будто собираясь встать на ноги, и вдруг со всей своей силищей рванул Антона на себя.

Именно силища опять здоровяка и подвела. Драться он учился наверняка в зоне или во дворе дома, где рос. Там именно грубая сила роль и играла. А все единоборства, уходящие корнями в древность любой народности, основываются как раз на отсутствии силы, на том, чтобы человек, не обладающий силой, не имеющий оружия, мог бы противостоять любому вооруженному воину. На этом строилась техника, чтобы использовать силу своего противника как раз против него самого.

Рывок был силен. Даже если бы Антон попытался сопротивляться ему, то все равно не устоял бы на ногах. Но, подавая руку, он и не рассчитывал на это. Сипатый сдернул его с места как пушинку, но приложил слишком много силы, перестарался. Антон с готовностью воспользовался страшным рывком и бросил свое тело вперед.

Удар пришелся сипатому в грудь. Масса тела Антона не позволила его противнику удержать руку. Перевернувшись через голову, Антон оказался на корточках в позиции готовности как к прыжку в любую сторону в случае опасности, так и броску навстречу противнику. Но сипатый, грохнувшись на песок, опять недоуменно крутил головой. Он потирал ушибленную грудь и смотрел на своего дружка в лодке, который готов был уже ржать над этой схваткой. Недоумевать было над чем. Высокий, но не отличающийся огромными мышцами противник, оказался вертким, как угорь, и таким же скользким.

– Это тебе не то, – кривя в усмешке губы, сказал мужик в лодке, – это тебе, Луза, не кирпичи об голову бить.

Луза, как назвал дружка мужик, обреченно махнул рукой и поднялся, отряхивая штаны от песка.

– Ты откуда такой шустрый, землячок? – спросил мужик в лодке. – Каких мастей-то? Вроде и не хозяйский?

Речь шла о воровской «специальности», о судимости. Своего рода проверка. Как поведет себя незнакомец, начнет ли косить под бывшего зэка? Раскусить ложь несложно, потому что привычки, манеры, лагерный налет – все это практически неистребимо. И очень сложно все это имитировать, если ты в этой среде не провел годы. Незнакомец, так ловко уложивший два раза Лузу на землю, явно никогда в колонии не сидел, хотя манера общения у него была вроде как и своя. То есть за мента, желающего проникнуть в воровскую среду, вполне мог сойти.

– Не хозяйский, – отряхиваясь, легко признался Антон, показывая, что блатную терминологию он немного понимает. – Не был и не стремлюсь пока. А вы чего тут такие агрессивные? На людей кидаетесь.

– А мы шутейно, – пояснил все с той же усмешечкой мужик. – Мы тут пошутить любим. Как тебя кличут? Погоняло кто из авторитетных давал?

– Слышь, – Антон небрежно вошел в воду по колено и поплескал себе на лицо, – я человек без принципов, живу сам по себе, хотя ваш закон уважаю. Взносы со своих доходов на общее дело делаю всегда. Только ты меня в вашу среду не сватай. Зовут меня Антохой. Один уважаемый человек звал Антохой Белым, но я не претендую. Мне это фиолетово.

– Парень ты шустрый, далеко пойдешь. Как считаешь, Лысый? – встрял в разговор Луза. – Ты чего тут потерял?

– Интерес у меня к этим краям есть. Только если что не так, то вы сразу и скажите.

– Что за интерес? – спокойно осведомился тот, кого назвали Лысым.

– Икра, – ответил Антон.

– Лучше бы ты самолет «Боинг» захотел, – гулко заржал Луза. – Икры ему…

– Икра, говоришь, – без всякого выражения проговорил Лысый. – Икра – дело хорошее, когда она кабачковая. Только ты, парень, ненароком не просчитался? Дела не на берегу делать надо. Их надо делать с теми, кто ее имеет. А мы что, мы – рыбаки, правда, Луза?

– Ага, – вытирая глаза, согласился здоровяк. – Особенно я. И ночь не ем, и день не сплю, все рыбку ловлю.

– Хорош ржать, – нахмурился Антон. – Вы меня сведите с кем считаете нужным, а уж я сам поговорю, объясню, если надо.

– Ладно, – расплылся в улыбке Луза. – Наше дело десятое. Икорки хочешь? Гони бабло, и будет тебе икорка. Хоть тонну!

– Луза! – вдруг резко остановил своего дружка Лысый.

Здоровяк оглянулся на мужика в лодке и перестал улыбаться.

– Ладно, – уже серьезно сказал он Антону, – говори, где живешь, в какой гостинице. Придут к тебе люди, побазарят.

– Ага, – ухмыльнулся Антон, – щас! Я что, не понимаю, что вы тут вдвоем ничего не решаете. И «бригадир» ваш тоже ничего не решает. Я ведь случайно на вас двоих наткнулся, а вы думаете, что я – мент и пришел по наводке. А что ваш «бригадир» подумает? Что авторитетные люди с него спросят, где это он так наследил и как ментов на дело навел. Не захочет он таких разборок, а захочет сделать так, чтобы я больше по этому берегу не ходил и икру не искал. Поэтому вы его предупредите, пусть шепнет кое-кому, что некто Антоха из Самары приехал, хочет регулярно партеичку икры туда гнать да свою долю с этого иметь. В Самаре люди серьезного бизнеса в заказчиках, так что договоримся. А место ночлега я не скажу, а то до утра не доживу. Завтра вечером буду ждать человека от ваших возле… скажем, в сквере возле музыкальной школы. Третья лавка слева.

Он подобрал свои ботинки, вытряхнул из них песок и, усевшись, натянул их на босые ноги. Мужики молча наблюдали, как он обувается, как раскатывает джинсы, как поднимается на ноги, засовывает носки в карман. И только когда незнакомец удалился на расстояние нескольких десятков метров, Луза полез в карман и достал мобильный телефон. Не сводя взгляда с Антона, он нажал одну кнопку на телефоне.

– Але! Это Луза… Я тут Лысого на берег отправляю. Тут такое дело – объявился какой-то Антоха из Самары. Мутный очень. Че? Не знаю, про икру шуршит. Лысый считает, что мент он…

Глава 6

Было жарко и душно. Антон невольно посмотрел на небо в поисках собирающихся дождевых или даже грозовых туч. Мысль о будущей грозе навеяла пердчувствие, что Быков будет очень недоволен демаршем Антона на берегу. Соваться к уголовникам без всякой подготовки, без прикрытия, причем ясно же было, что они имеют отношение к контрабанде, к незаконному лову. И вышел Антон как раз на тех, кто с рыбаков улов собирает и вывозит с берега куда-то в укромное место. Появление любопытного незнакомца, задававшего вопросы как раз «в кон», естественно, наведет любого уголовника на мысль, что он подослан правоохранительными органами. Реакция преступников? Вполне предсказуемая и однозначная, учитывая, о каких деньгах идет речь, – «перо» в бок, «маслину» в «скворечник», или как там они еще говорят.