Цвет греха. Алый - Салиева Александра

Вероятно, я натыкаюсь на слишком личную грань. Но проще интересоваться чем-то эдаким, нежели вспоминать остальное.

Ничего иного придумать всё равно не удаётся!

— Хм… — не спешит делиться Кай.

Внедорожник проезжает ещё полмили, а затем останавливается на специальной парковке. Мы, и правда, приезжаем к береговой линии.

Впереди виднеется песчаный пляж, с накатывающими лёгкими волнами. Народа, несмотря на предобеденное утро, собирается предостаточно. И даже внутри раскинутых чуть вдалеке высоких светлых шатрах, служащих убежищем для посетителей летнего кафе — совсем не пусто, оттуда доносится весёлая шумиха.

Я отвлекаюсь на развернувшийся пейзаж, и немного медлю с отстёгиванием ремня безопасности. Водитель успевает выбраться на улицу, обойти машину, а я только тянусь к замку затвора. Да и то не дотягиваюсь. Дверца с моей стороны широко распахивается и с незамысловатым действием мне услужливо помогают. А я обманываю себя этим обходительным манёвром, наивно задумываясь о том, что всё-таки рада оказаться здесь, с таким мужчиной.

— Жизнь одинаково жестока ко всем, — произносит Кай, протянув мне руку и развернув ладонь внутренней стороной вверх в приглашающем жесте. — Без исключений.

Увлёкшись собственными мыслями, не сразу понимаю, о чём это он. С его помощью выбираюсь из машины. Вдыхаю свежий морской воздух полной грудью, отворачиваясь от своего спутника.

— А ты пессимист, — наконец, реагирую на его интерпретацию и заявленный смысл вбитой чернилами под кожу фразы.

— Не оптимист, как ты, — по-своему соглашается мужчина, как и я недавно, придирчиво оглядывая округу. — Скорее реалист.

Моего мнения не спрашивает. Мы направляемся к шатрам. Там — относительная тень и превосходно работающий климат-контроль, поэтому его выбор не оспариваю, хотя всё равно становится немного неловко, едва усаживаемся за отдалённо стоящий столик, оказавшись друг напротив друга.

— И так, Эва… — сцепляет ладони в замок, уложив их на край стола, пристально разглядывая меня, как под микроскопом. — Что ещё мне следует о тебе знать?

Звучит так, словно мы на каком-нибудь грёбанном свидании вслепую, а моя задача преподнести себя будущему ухажёру в самом лучше свете, считай — продать подороже. И вот зря я про подобное вспоминаю, потому что ни с того, ни с сего вдруг:

— Я выхожу замуж. Скоро.

Ментальный пинок за то, как может выглядеть со стороны подобное неосторожное высказывание, только добавляет диссонанса в мои мысли: та, кто вскоре собирается выйти замуж, не ходит на прогулки с другим мужчиной. И уж точно не шляется по клубам в далеко не трезвом виде. Самое обидное, Кай никак не реагирует. Не смотрит на меня, как на падшую женщину или какую-нибудь изменницу. Отворачивается. Смотрит вдаль, где беснуются морские волны. Ему совершенно точно всё равно. В отличие от меня. Той, кто моментально зацикливается на этом.

— Лучше что-нибудь другое давай обсудим, — предлагаю торопливо. — Раз уж мы всё равно здесь… — ворчу себе под нос.

Чужие губы трогает небрежная ухмылка.

— Моя жизнь скучна и однообразна. Была. Пока в ней не появилась ты, — проговаривает с проскользнувшим сарказмом.

В разуме всплывает слоган знаменитой рекламы, очень схожий с тем, о чём он говорит, и я борюсь с собой, дабы не рассмеяться в ответ. К тому же, дальше совсем не смешно:

— И давно ты влюблена? — вдруг интересуется Кай. — Какой он, этот твой скоро-выйду-за-него-замуж? — склоняет голову и зачем-то пристально вглядывается в морской горизонт. — Только не говори, что он — тот самый, которого мы вчера оставили валяться на полу у бара…

Невольно морщусь. Сперва из-за упомянутого Джозефа. И в общем — тоже. Где-то здесь грань “слишком личного” вновь приближается, только в обратном направлении. Вовсе не обязательно её стирать или поддаваться. С другой стороны, сам мужчина на мой вопрос о татуировках отвечает честно, как бы то ни было, не упирается, так что вероятнее всего и мне стоит ответить ему тем же. К тому же, кому ещё я могу поплакаться о своей “горькой” судьбе, как не тому, кого вижу в своей жизни в последний раз? Неспроста же считается, что постороннему всегда легче душу изливать.

— Нет. Не он. Я своего жениха ещё не видела. Так отец решил.

Вот теперь он всё своё внимание снова на мне сосредотачивает. Смотрит до того тошнотворно изучающе, словно я не на обычном плетеном из ротанга стуле за пока ещё пустым столом сижу, как минимум — на полиграфе, а он за честность моих показаний радеет и отвечает.

— Договорной брак? — совсем не удивлён, да и не спрашивает.

Утверждает. Как данность.

— Средневековье покинуло в этом мире ещё не всех. Вот такое вот клише в моих венах, — развожу руками, пожимая плечом.

Продолжение разговора немного откладывается. К нам подходит официант. Он самозабвенно перечисляет все фирменные блюда, которые заведение готово подать, и советует попробовать новые коктейли, авторства местного бармена. Кай отказывается от всего, заказывает лишь воду и чашку двойного эспрессо без сахара. А пока я мучаюсь своим выбором, на фоне скупых пожеланий сидящего напротив, он и за меня решает. Десерт с шоколадом, апельсиновый фреш, и ещё одна порция воды.