Я больше тебе не верю - Чарли Ви

что стёрли её, — злость клокотала в горле. Ещё немного и я сорвусь.

— Да нет, Славян. Мы работу свою знаем.

— Если через час у меня не будет записи, как вы её пьяную тащите, то я…я. Я не знаю, что с вами сделаю!

— Ээ. Харе орать. Я же сказал, мы свою работу знаем.

— Знаете? А я что-то сомневаться уже начал. Какого хрена вы сожгли Ирин дом?

— Слышь сюда. Ты просил устроить поджог — я сделал. Не мои проблемы, что хата загорелась так быстро. Мы свою работу делаем хорошо, а ты нам ещё ни за что не заплатил. Так что не быкуй, а лучше деньжата переведи, которые мы заработали.

«Ах вот как, значит, мы заговорили. Ну посмотрим, к кому ты побежишь, когда с твоей тачкой что-нибудь случится».

— Я ни черта вам не заплачу, пока не увижу запись.

Я бросил трубку. Громко выругался. Маша поёжилась. Она не любила мои забористые словечки.

— Так значит Ирин дом сгорел по твоей вине? — спросила Маша.

Я повернулся к ней и увидел, как она смотрит с осуждением. Ненавидел этот взгляд, ни от Алисы, ни от Маши.

— Тебе какая разница? — Голос прозвучал злобно. В последние дни всё шло не по плану. Сначала эти упыри вместо обычного снотворного накачали Алису наркотой. Потом сожгли дом Иры. Неудивительно, что эти остолопы нигде надолго не задерживались. Недаром говорят пословицу «Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт».

Маша сжалась от резкого окрика, этим она меня уже начала раздражать. Ну, приложил малость, сама виновата, не хрен было под горячую руку лезть.

— Так ведь нельзя. Ты же не бандит какой-то.

Я сунул руки в карманы и сжал, чтобы со злости не пустить их в дело.

— А врываться в мой дом и снимать меня, значит, можно?

Маша пожала плечами, потянулась, как кошка. Женская уловка, чтобы сгладить свою тупость или уйти от неприятного вопроса.

— Ты не ответила.

— Иди ко мне в кроватку, — она похлопала по матрасу рядом с собой.

— Маша!

— Слава, ты же знаешь, что я не люблю обсуждать девочек. Они для меня были и останутся лучшими подругами.

Я подошёл к кровати и рывком поднял Машу за руку.

— Запомни — они тебе не подруги, — я сжал ей руку сильнее, зная, что останутся синяки.

— Слава мне больно, — взвизгнула Маша и попыталась вырваться.

Я чувствовал нарастающее возбуждение. Её страх заводил. Я развернул её словно куклу, задрал тонкую ткань и с силой вошёл. Маша вскрикнула, но тут же расслабилась. Уже знала, зараза, как себя вести, когда я злюсь. Несколько мощных толчков и наступило облегчение.

С Машей мне нравился наш секс. С ней можно было творить что угодно, она молчала, боясь пискнуть. С Алиской приходилось сдерживаться, стоило только один раз заикнуться про грубости в постели, как из неё полился поток слов о том, что так нельзя и это неуважение. И меня всё равно тянуло к ней. Сам на себя злился. Отпусти, и всё. Но поганое злобное чувство толкало на новые гадости.

Я застегнул брюки, заправил рубашку. На телефоне брякнуло СМС. Взял телефон. Грузился файл.

Ну наконец-то сволочи скинули. Включил.

На видео появился какой-то задний двор, света было мало. Через пару секунд в кадре появились два мужика, которые тащили абсолютно бесчувственную девку. Но! Лица не было видно.

Уроды! Вот уроды. Как такое в сеть выложить? Никто ведь не поверит. Остаётся только продолжать делать вид, что запись есть.

Видео ещё шло, я хотел уже выключить, потому что ничего кроме темноты и силуэтов стоящих рядом с машиной видно не было. Но внезапно появился ещё один мужик. Лица не было видно, но он мастерски раскидал этих придурков.

Так. Теперь понятно, почему они видео скидывать не хотели.

Глава 27

Я проснулась оттого, что мне нечем было дышать — толстая рыжая задница нагло уселась мне на лицо.

— Брысь, — я согнала с себя Ваську, тот лениво шагнул в сторону и развалился рядом.

Уже во всю светило солнце, в кровати я была одна. Нахлынули воспоминания ночи, как невинный массаж плавно перешёл в соблазнение. Волшебные руки Саши промяли мне каждую косточку, каждый позвонок. Я превратилась в безвольное существо, которое наслаждалось его ласками, прикосновениями, губами.

Я зажмурилась. Натянула одеяло на голову, будто оно могло помочь стереть воспоминания и стыд. Что-что, а Саша оказался прекрасным любовником.

Горячие руки обхватили мои лодыжки и потянули вниз. Я взвизгнула и высунула нос из-под одеяла.

— Ну что засоня готова к новому дню?

— Саша, ты что делаешь?

Но он не слушал и уже навалился на меня, звонко причмокивая кожу, на плече, ключице, шеи. Если бы я была кошкой, то давно бы уже мурчала и тёрлась об него, но усилием воли заставила себя открыть глаза.

— У меня же синяки будут.

— Не синяки, а метка, что ты моя.

— Ты сначала мне развестись помоги, а потом говори, что я твоя.

— О, насчёт этого не переживай. Сегодня как раз хочу со

Славкой созвониться.

— Какие подробности. Может, и адвоката мне оплатишь?

— Я думаю после того, как мы поговорим, адвокат уже не потребуется, — Саша поцеловал меня в нос, встал и подал руку.

— Ты хочешь его запугать? — мои брови взлетели вверх.

— Возможно. Если не поймёт нормальных слов.

Я встала, придерживая одеяло рукой, чтобы оно не соскользнуло вниз.

На столе уже стоял завтрак: омлет, овощной салат и ароматный горячий шоколад. Я почувствовала зверский голод и с удовольствием набросилась на еду. Саша лишь довольно улыбался. Всё-таки умел он быть милым. Самойлов ещё в начале наших отношений мог налить мне кофе, но со временем каждый начал делать только сам для себя. Возможно, поэтому мне было так приятно видеть заботу Саши.

— Какие планы? — спросил он.

— Работать. Надо ещё тему найти для интервью, а потом выехать на съёмку.

— Тебе нравится, чем ты занимаешься?

— Да. А что?

— Ничего. Просто интересно.

— Кстати, мы ещё не решили вопрос с моей одеждой, — я напомнила Саше, как он варварски с ней расправился.

— Ты можешь надеть то, что есть у меня.

— И утонуть в этом?

— Можешь выбрать одежду онлайн. Тебе её привезут.

— Так у них доставка может быть и не в тот день, когда оплачиваешь.

В итоге мы сошлись на том, что проще довериться Сашиному вкусу и подождать, когда он сходит за одеждой. Так и решили.

Вкус у Саши оказался отменным. Я думала, он обязательно с чем-нибудь ошибётся, но джинсы