Непридуманная история Второй мировой - Александр Никонов

«Читал «Самоубийство» Резуна. Не знаю, выглядит убедительно…»

«Резун — не историк, историческая правда интересует его крайне мало. И за свои слова он не отвечает. Его принцип: чем невероятнее, тем лучше. Сразу скажу, что я согласен с тем, что Сталин планировал агрессивную войну с Европой. Но я категорически не согласен с теорией «превентивного удара», когда говорят, что Гитлер просто защищался».

Даже такой идейный антирезунист, как автор книги «Возвращенная победа» господин Зайцев, пишет: «…совершенно ясно одно — если бы, как утверждает Суворов, 6 июля 1941 года советские войска действительно нанесли удар по немецким армиям, то это была бы именно превентивная война».

Очень интересный момент! После того, как многие противники Суворова согласились с Суворовым в главном — что Сталин готовил-таки агрессивную войну против Германии, собираясь нанести «фашистскому зверю» первый внезапный удар, они теперь затеяли «спор о вкусах»: можно ли считать войну Гитлера «превентивной», то есть справедливой, или нельзя. Иными словами, знал Гитлер о готовящемся на него нападении Сталина или не знал. Если знал и нанес оборонительный удар — Сталин виноват. Если не знал и напал — Гитлер виноват. Антирезунистам очень хочется, чтобы Гитлер не знал о готовящемся коварном ударе Сталина и был плохим.

Зеркально этот пустой базар относится и к Сталину. Его подготовка к первому удару была превентивной, то есть вынужденной, или нет? Если Сталин знал, что Гитлер нападет, значит, он не виноват в подготовке первого удара. А если не знал и готовил, то виноват и агрессор. Антирезунистам очень хочется, чтобы Сталин знал и был хорошим!

Мы на этот вкусовой вопрос пока отвечать не будем, а, уйдя от антирезунистов-любителей, вполне согласных с Суворовым, обратимся к тем историкам, которые Суворова порой поругивают, но тоже с ним соглашаются.

Доктор исторических наук Михаил Мельтюхов, старший научный сотрудник ВНИИ документоведения и архивного дела, книги и статьи которого о начале войны теперь считают серьезным вкладом в отечественную историю, пишет:

«Версия В. Суворова о советско-германском разделе Польши и советских территориальных захватах в Восточной Европе с целью создать будущий плацдарм для удара по Германии стала достоянием отечественной историографии… критики «Ледокола» вопреки фактам пытаются отрицать наличие планов, которые бы подтверждали замысел Сталина совершить нападение на Германию в определенный момент».

А вот что пишет Мельтюхов о странном расположении укрепленных районов на новой границе, о котором столько спорят. (Молодым людям, плохо знающим историю войны, напомню, что «новой» западная граница СССР называлась потому, что Сталин, как и Гитлер, границы своей страны все время расширял за счет захвата чужих территорий, о чем мы еще поговорим в свое время.) Суворовцы отмечают, что УРы строились не для обороны, а для прикрытия флангов наших наступающих войск. Антирезунисты решительно протестуют. А историк Мельтюхов мелахнолично отмечает:

«Подобное размещение УР было утверждено Москвой, хотя в случае внезапного нападения противника войска все равно не успевали их занять».

И немудрено. А зачем их занимать, если, по словам того же автора, «… советскому военному руководству докладывались планы боевых действий против Финляндии, Румынии и Турции. В Генштабе проводились две оперативно-стратегических игры. В первой игре разыгрывались наступательные действия Красной армии на Северно-Западном направлении (Восточная Пруссия), а во второй — на Юго-Западном (Южная Польша, Венгрия и Румыния). Оборонительные операции начального периода войны на играх вообще не проигрывались…»

…Вообще не проигрывались!..

К сожалению, отмечает Мельтюхов, многие документы о планировании Советским Союза ударов по сопредельным странам «все еще засекречены и вряд ли историки в скором времени смогут исследовать их». Однако, анализируя те куцые обрывки о развертывании Красной армии, которые за последние десять лет стали историкам все-таки доступны, Мельтюхов приходит к неутешительному для антирезунистов выводу: исторический «материал демонстрирует отсутствие всякой связи действий Красной армии с возможными действиями противника».

Перевожу на русский язык: это значит, что Красная армия полностью брала инициативу по развязыванию войны в свои руки. Что, в конце концов, прямо подтверждает Мельтюхов: «…четко вырисовывается действительный сценарий начала войны, положенный в основу оперативного планирования: Красная армия проводит сосредоточение и развертывание на Западном ТВД (театре военных действий. — А.Н.)… завершение сосредоточения служит сигналом к переходу в общее наступление по всему фронту от Балтики да Карпат с нанесением главного удара по южной Польше. Немецкие войска, как и в первом варианте плана, обозначены термином «сосредотачивающиеся», а значит, инициатива начала войны будет исходить полностью с советской стороны…»

Разница между Мельтюховым и Суворовым — в разной оценке направления главного удара. Мельтюхов думает, что Сталин хотел главный удар нанести по южной Польше. А Суворов — что по Румынии. Но есть и другие мнения!

Историки Афанасьев, Петров, Орлов, Цурганов, Киселев, Соколов, Бобылев, Мусиаль, Крохмаль, Семидетко, Моудсли, по сути, тоже соглашаются с Суворовым: да, говорят они, подготовка советских войск была наступательной. Однако Орлов уточняет: главный удар товарища Сталина должен был быть направлен в сторону черноморских проливов. А Киселев и Бобылев делают упор на дате, они полагают, что удар был возможен именно тогда, когда сказал Суворов — в июле.

С Суворовым соглашаются не только наши, но и западные историки — Гилессен, Мазер, Топич, Хоффман.

Правда, некоторые соглашаются, скрипя зубами. Немецкий историк Бонвеч, например, впрямую не признается, что Сталин хотел напасть на Германию. Он пишет об этом следующим эвфемистическим образом: «…можно действительно заключить, что Сталин хотел подготовить страну, и, прежде всего армию, к тому, что Советский Союз может перехватить у Германии военную инициативу». Ох уж эти мне европейские либерал-осторожники!..

Все больше историков нынче не удовлетворяются канонической версией о миролюбивом Сталине. Кандидат исторических наук Владимир Данилов в своей работе «Сталинская стратегия войны: планы и реальность» сначала подробно описывает ужасающий разгром, которому подверглась Красная армия летом 1941 года и после которого практически перестала существовать (потеряна была почти вся боевая техника и от 50 до 90 процентов личного состава, 4 миллиона человек взято в плен). А затем историк Данилов чешет репу: «В связи со всем сказанным возникает законный вопрос: в чем причина трагедии 22 июня? Среди многих факторов обычно называются «ошибки» и «просчеты» советского военно-политического руководства. Но при более внимательном рассмотрении некоторые из них оказываются вовсе не наивными заблуждениями, а следствием вполне продуманных мероприятий с целью подготовки упреждающего удара и последующих наступательных действий против Германии».

А вот доктор исторических наук Юрий Фельштинский:

«Безусловная заслуга В. Суворова в том, что им была названа дата принятия Сталиным решения о начале военных действий против Германии: 19 августа 1939 года… это может показаться парадоксальным, но только так можно объяснить все дальнейшее поведение Сталина. Для изучения проблематики начального периода Второй мировой войны В. Суворов сделал больше, чем вся советская и западная историография. Он нашел ответы на очень многие, мучившие нас десятилетиями вопросы. Он очень многое объяснил, и объяснил правильно».

Слушайте! Но, может быть, разрабатывая наступательные действия, доблестная Красная армия все же рассчитывала на оборону? Как она себе это представляла? Ну, например, вот так. Немец на нас нападает, а мы быстренько ставим блок, отражаем, типа, удар и резко ему в рыло! И вперед с песней до Берлина.

Так могут рассуждать только идиоты или советские историки вкупе с аналогичными генералами.

Ибо, повторюсь, для того, чтобы вбить гвоздь, нужен один инструмент, а чтобы вытащить — другой. Сталин готовил воздушно-десантные и горные войска, которые в начавшейся войне пришлось использовать как обычные пехотные. То есть товарищ Сталин забивал гвоздь клещами! Это, разумеется, можно сделать. Вопрос только в том, почему же в решающий момент в руках товарища Сталина оказались клещи, а не молоток?

Ребята, ну нельзя вот так вот, походя, отразить нападение противника! Невозможно с помощью волшебных слов: «Враг, стой! Раз, два…» остановить немецкие железные лавины, набравшие ход. Для этого нужно выстраивать глубокоэшелонированную линию обороны — волнолом, о который волна вражеской агрессии разобьется. Но ничего этого не делалось, как отмечают историки. А делалось прямо противоположное — оборона уничтожалась: мосты разминировались (или просто не минировались), колючая проволока на границе срезалась, войска занимали самые неудобные для обороны рубежи — перед рекой. На что же они рассчитывали? Как они думали остановить внезапно напавшего немца?