Послания - Иван IV Грозный

думе, царевичу Михаилу Кайбуловичу Астраханскому[4] с товарищами, ради ходатайства наших детей и челобитья думы нашего высокого величества и как мы, отпустив твоих послов, послали с ними к тебе наставление и повеление, как тебе умолить наше высокое величество. Об этом тебе неоднократно было писано точное наставление, писано и дано; а срок для прибытия твоих послов с челобитьем к нашему высокому величеству в нашу вотчину Великий Новгород указали тебе Троицын день[5] этого года. Мы же сами, как истинные христианские государи, умилосердились, удержали свой гнев на твою Шведскую землю и остановили бранную лютость. А немногие наши люди из передовых частей, оторвавшись от остальных, такое учинили[6] на твоей земле, что ты сам сочтешь, куда делись твои люди, что сталось с твоей землей и сколько людей пленили. А нашей степени величество надеялось, что ты и Шведская земля уже осознали свою глупость. Мы, пожаловав твоих послов, милостиво отпустили их домой. Наше высокое величество дало тебе наставление, как тебе бить челом, и назначило срок – Троицын день. А нашей степени величество обещало быть к этому времени в своей вотчине, в Великом Новгороде, и выслушать твое челобитье от твоих послов.

И нашей степени величество со своими думными людьми прибыло в свою вотчину, в Великий Новгород, к указанному тебе сроку – в Троицын день. Но ты словно обезумел, и по восьмой день августа от тебя никакого ответа нет. А мы до сих пор милостиво ожидали от тебя послов с челобитьем, мирно пребывая здесь со всем своим царским великолепием и со своей избранной думой, с ближними людьми, без рати, а до сих пор про твоих послов слуха нет, прибудут они или нет. А выборгский твой приказчик Андрус Нилишев писал к ореховскому наместнику князю Григорию Путятину[7], будто наше высокое величество само просило мира у ваших послов.

И о том много писать нет надобности: этой зимой ты сам увидишь, как нашей степени величество просит мира, – то будет уже не то, что прошлой зимой! А после того сказали, что твои послы будут к Петрову дню[8]. Не надеешься ли ты, что Шведская земля может по-прежнему разбойничать, как делал твой отец Густав, нападавший, вопреки перемирию, на Орешек[9]? Что тогда досталось Шведской земле? А как брат твой Эрик обманом хотел нам дать жену твою Катерину, а его свергли с престола[10] и тебя посадили! А осенью нам говорили, что ты умер, а весной сказали, что тебя согнали с государства брат твой Карл да зять твой герцог Магнус[11]. А после этого пришла весть про послов твоих, будто они идут, и будто ты на своем государстве. А ныне про послов твоих слуху нет, а ты, говорят, сидишь в Стокгольме в осаде, а брат твой Эрик на тебя наступает. И тут-то ваше плутовство и обнаруживается: оборачиваетесь, как гад, разными видами. И раз уж год прошел, а ты бить челом не прислал, а земли своей и людей тебе не жаль (богат и надеешься на деньги!), и мы тогда много писать не хотим: возложили упование на Бога. А как крымскому хану без нас от наших воевод досталось[12], о том, спросив, узнаешь!

Ныне же мы поехали на свое царство в Москву, а в декабре опять будем в своей вотчине, Великом Новгороде, и тогда ты посмотришь, как мы и наши люди станем у тебя мира просить! Если же ты захочешь бранную лютость утолить и пришлешь послов, согласно нашему наставлению, и мы, оценив твою покорность, тебя пожалуем.

Дано это величественное наставление в нашей вотчине, в Великом Новгороде, в 7080 (1572) году, 11 августа, индикта 15-го, на 39-й год нашего правления, на 26-й год нашего Российского царства, 20-й год Казанского царства, 18-й год Астраханского царства.

Комментарии

[1] Выражениями «степень величества», «порог величества» Грозный подчеркивает, что он монарх гораздо более высокого «ранга» («степени»), чем шведский король. Слово «порог» имеет еще дополнительный смысловой оттенок: указание на то высокое место, откуда царь говорит с менее высокопоставленными лицами (аналогично выражению «высокие врата» – «Порта» в титуле султана); иногда же (см.: Первое послание Грозного Курбскому) Грозный употребляет этот термин в том же смысле, что и «степень». В переводе первое выражение сохраняется, второе переводится как «высокое величество».

[2] В титул шведских королей входит прежде всего наименование двух основных племен, из которых составился шведский народ, – свеев (свионов) и готов (гаутов, етов), а также имя славянского племени вендов (венетов), вставленное в XVI в. (при Густаве Вазе) в результате ошибочного смешения вендов с вандалами – германским народом, побежденным, согласно легенде, готами во времена Великого переселения народов. Король Юхан III вступил на шведский престол в конце 1568 г. после свержения его брата Эрика XIV.

[3] После вступления Юхана на престол отношения их с Иваном IV были резко враждебными: в ответ на задержку Юханом III русских послов был задержан шведский посол епископ Павел Абовский, происходили пограничные столкновения и шла подготовка к военным действиям более крупного масштаба. В январе 1572 г. шведские послы, принятые в Новгороде, согласились на ряд политических уступок, требуемых царем, после чего Иван Грозный отпустил их в Швецию.

[4] Речь идет о Михаиле Араслановиче Кайбуличе (Кайбуловиче), сыне астраханского царевича Кайбулы, перешедшего на русскую службу в 1552 г. Михаил Кайбулич был связан с опричниной, в 1571–1572 гг. Иван Грозный поставил его во главе боярской думы с титулом «царевича Азтороханского».

[5] Троицын день – в 1572 г. приходился на 25 мая.

[6] Речь идет о военных столкновениях в конце 1571 г.

[7] А. Нильсен, наместник шведского короля в Выборге, чья «непригожая грамота» наместнику царя в Орешке, в которой он утверждал, что Иван IV просил мира у шведского короля, была непосредственным поводом к написанию данного послания.

[8] 29 июня.

[9] Война между отцом Юхана III Густавом I Вазой и Иваном IV происходила в 1555–1557 гг.; война эта означала нарушение перемирия, заключенного в 1537 г.

[10] Старший брат Юхана III Эрик XIV в 1567 г. заключил договор с Иваном IV о разделе Ливонии (основная часть ее должна была отойти к России) и взаимной помощи; по условиям этого договора Эрик обязался отослать к Ивану IV Катерину Ягеллон, сестру польского короля и жену Юхана, в то время арестованного. Договор этот не вступил в силу из-за переворота 1568 г. и вступления на престол Юхана III.

[11] Герцог Карл Зюдерманландский, третий сын Густава Вазы, будущий король Карл IX, и