Сказки слепого мира - Вера Сорока

пятой кошечке Корь подтягивает себя к стене и, опираясь о нее, встает на ноги. На свой разорванно-раздвоенный хвост.

Она оборачивается на Девчонку.

– Ты так не умеешь. Тебя понесет он.

Сначала Корь идет, держась за стену, кривая, как старуха. Ей скользко и больно. Но чем дальше они проходят, тем увереннее и ровнее она шагает.

– Опять радиация? – спрашивает ее Крыса.

– Ну какая радиация? Обычная черная магия, – говорит кто-то.

Крыса озирается, но никого не видит. Аккуратно кладет Девчонку на пол. Вообще-то он рад, что можно наконец отдохнуть. Русалочий хвост мокрый и ужасно тяжелый. Крыса жалеет, что не все русалки умеют ходить.

Из бокового туннеля появляется карлик с сигарой. Корь наклоняется, мокро целует его в лысый блестящий лоб и на ощупь берет сигару.

– Это Ваня, – говорит Корь.

Ваня протягивает руку Девчонке. Немного дольше положенного целует ее пальцы.

– Ваню мне тоже нести? – интересуется Крыса.

– Я вполне самоходен, – отвечает Ваня. – На ярмарку?

Корь дымно кивает.

– Нам к Анне Абрамовне.

– Сочувствую. – Карлик берет сигару, тушит ее о стену и убирает в нагрудный карман. – Ничего, вместе дойдем. Позвольте, я вас понесу? – спрашивает он у Девчонки. Она в замешательстве.

– Соглашайся. Этот донесет, – советует Корь.

Впереди идет Ваня с Девчонкой на руках. Она держит край хвоста как подол, чтобы не волочился по земле. Ваня как будто не замечает ее веса – что-то рассказывает, не сбавляя хода.

Сзади – Крыса и Корь.

– Этот ее не обидит? – спрашивает Крыса. Он понимает, что уже потерял всякий контроль над ситуацией, но чувствует свою ответственность за Девчонку. Ведь это он привел ее вниз.

– Только если она сама этого не захочет. Но вообще, у него фетиш на русалок, так что если имеешь на нее виды, то лучше не оставляй их наедине. Он будет ее лучшим мужиком, никого другого она больше не захочет.

– Личный опыт?

– Не твое дело.

– Из всего, что сегодня произошло, это кажется самым бессмысленным.

– Извини, если ущемила твою мужскую честь.

– Да иди ты на хер.

– Сам иди.

И они снова идут молча до самой ярмарки.

* * *

Начало ярмарки походит на блошиный рынок. Как будто шедшие по делам люди вдруг остановились, вытащили все из сумок и рюкзаков и принялись этим торговать.

Но чем дальше они пробираются, тем становится интереснее. Появляются полноценные прилавки, шатры и даже огромная ржавая карусель.

Крыса пытается рассмотреть людей и товары, но все сливается в беспокойный жужжащий рой. Тут шубы, книги, рыболовные снасти, музыкальные инструменты. И такое, что Крыса старается не идентифицировать.

Ваня усаживает Девчонку на выступ, прощается и исчезает в толпе. Во время их расставания она и правда смотрит на карлика со странной нежностью. Крысу это не то чтобы задевает, но почему-то злит.

Втроем они подходят к небольшому, чуть покосившемуся шатру.

– Помните, что я говорила?

Девчонка кивает. Крыса закатывает глаза:

– Ничему не верить.

Корь приоткрывает край шатра. Внутри темно. Они проходят сквозь темноту. Крыса чувствует запах зажарки для борща, старых обоев и пыли.

– Надевай тапочки, – слышится из кухни.

Оттуда выходит маленькая приятная старушка в цветастом платье и фартуке. Она раскрывает руки в приветственном жесте.

– Я уже заждалась вас.

Девчонка смотрит на Крысу, тот сглатывает и как бы кланяется одной головой. Он был готов к самому́ Кракену, но не к такой вот рюшечной бабульке.

– На меня тапочки не налезут, – говорит Корь и проходит на кухню, оставляя мокрые следы от плавников.

– Специально для такого случая я приготовила тебе бахилы. Садись, я помогу надеть.

Корь садится на табурет, а старушка наклоняется, чтобы надеть шуршащие бахилы на плавники. Крыса аккуратно опускает Девчонку на стул между стеной и столом.

– Присаживайся и ты. Пирожки скоро подоспеют. Я Анна Абрамовна, – говорит Анна Абрамовна. – С Корью мы давно знакомы. И про тебя, Крыса, я наслышана. А вот тебя я не ожидала так скоро. Рада, очень рада.

Девчонка пытается что-то сказать, но Анна Абрамовна прерывает.

– Я все знаю. Все-все. – Она ласково гладит ее по голове. – Давай-ка для начала дадим тебе имя. Кто ты? – спрашивает она пустоту. – М-м… не Коклюш. И не Ветрянка. – Она замирает и задумывается, как будто поставленная на паузу. – Ты совершенно точно не Ангина. Ты – Тиф! – радостно вскрикивает старушка и хлопает в ладоши. – Как же я сразу не догадалась? Ну вот мы и познакомились.

Крыса слушает и рассматривает баночки с крупами, чтобы было хоть что-то нормальное и понятное – рис, греча, макароны.

– Чего хочешь ты – я знаю, – говорит Анна Абрамовна Тиф. – Здесь все можно понять без слов. – Она смеется. – Ну а ты, – она обращается к Крысе, – зачем здесь ты?

Она берет его лицо в ладони и рассматривает, подставляя тусклому абажурному свету.

– И зачем ему ты и твоя никчемная душа? Непонятно.

– Я хочу отсюда уйти, – говорит Крыса и понимает, что не до конца честен, потому что идти ему, в сущности, некуда.

– Ты дохлый, милый, куда же ты пойдешь?

– Я не знаю.

– Он не годится в счет долга, дорогуша. – Анна Абрамовна обращается к Кори. – Он плохой. Ничего с него не выйдет.

– Какого долга? – встревает Крыса.

– Известно какого: она получила ноги, а за них должна была привести одного покойника. Утопленника.

Анна Абрамовна смотрит так искренне и так доброжелательно, что Крысе кажется, будто он просто перестал понимать смысл слов. Что эта милая женщина говорит совсем другое. Но Анна Абрамовна всегда говорит именно то, что говорит.

– А русалка? Русалка ведь годная? – спрашивает Корь.

– Да, хорошая девочка. Я ее приберу.

Крыса понимает и не понимает, что происходит. И когда ему снова кажется, что он понял, из стиральной машины высовывается огромная красная голова с острым желтым клювом. Потом одна рука-крыло и другая.

Омская птица с трудом выбирается полностью и встает на ноги.

– Ребят, выпить хотите? Исключительный продукт, – говорит Птица.

– Идем в зал. – Анна Абрамовна обнимает Омскую птицу. – Я там все уже приготовила.

– Желаю пить из рыбкорюмок! Идемте!

– Ребята уже уходят, – говорит Анна Абрамовна. – Они не с нами.

«Пожалуйста, помоги», – одними губами говорит Тиф, обращаясь к Крысе. Анна Абрамовна возвращается и встает между ними, прерывая безмолвный диалог.

– Значит, я должен привести вам человека вместо себя и вместо нее?

– Нет, Крысочка, ее я уже не отдам. Могу вернуть голос. Выполню ее желание в обмен на новую русалку. А твою душу в обмен на другую душу. Подходит тебе такое?

Крыса молчит.

– Очень ты медленный, милый. Бери пирожок и иди. Успеешь к концу ярмарки – верну тебе душу. Может, даже живой уйдешь, если все правильно сделаешь.

– Ань, ты где? Я уже разлил и запустил. – Омская птица высовываться из комнаты и кричит: – Идем!

– Иду, – отвечает Анна Абрамовна и улыбается как девочка. Как будто идет на свидание.

Крыса проходит мимо зала, бросает взгляд в приоткрытую дверь и видит, как Анна Абрамовна и Омская птица сидят на ковре у телевизора. У них в руках джойстики, и они оба кажутся абсолютно счастливыми и беззаботными.

Анна Абрамовна замечает взгляд Крысы и говорит:

– Так и быть, поноси пока душу. До конца ярмарки. – Анна Абрамовна, как плохой фокусник, достает что-то из кармана, дует в кулак и показывает пустую ладонь.

Крыса не чувствует изменений. Он прикрывает за собой дверь. Оборачивается и кивает Тиф, как бы обещая, что сделает все возможное.

Крыса первым выходит из шатра и чуть не сбивает с ног карлика.

– Опять ты?

Ваня игнорирует вопрос.

– Какое имя дали? Какая цена за голос?

– Обычная цена – надо привести другую русалку. Назвала Тиф, – коротко отчитывается Корь.

– Ти-и-и-иф, – протяжно произносит карлик. – Красиво так. Нежно.

Крыса отходит подальше от торговых рядов и шатров. От большой скрипучей карусели.

За ним идет Ваня.

– Дай один побуду. Пожалуйста, – просит Крыса.

– Одиночество еще никому и никогда не помогало.

Крыса опускается на лавочку. Ваня усаживается рядом. Ноги болтаются в воздухе.

– Все будет норм. Я с вами схожу, приведем людей. Заживем хорошо.

– Ты тоже ей что-то должен?

– Не-а, что я, грибов объелся,