Наследие Темного Меча - Маргарет Уэйс

— Хч'нив не позволят Джораму жить в мире.

— Они убьют его, — вставил генерал Боурис, — как уже убили десятки тысяч наших людей. Все аванпосты за пределами планеты эвакуированы, их обитатели ищут защиты на Земле. Здесь, на Земле, мы дадим захватчикам решительный отпор.

Сарьон окинул всех мрачным, встревоженным взглядом.

— Я не знал, что положение настолько критическое.

Гаральд вздохнул.

— Мы допустили ошибку по отношению к вам, отец. Первым делом привели худшие аргументы, причем сделали это из рук вон плохо. Теперь вы нам не доверяете, и я не могу вас в этом винить. Но мало кто на Земле понимает тяжесть нашего положения. И мы хотим держать землян в неведении сколь возможно долго.

— Паника, которая может подняться, опасней во сто крат, — вставил генерал. — Войска нам понадобятся для сражения с врагом, а не для усмирения толпы на улицах.

— То, что вы услышали здесь, отец, — добавил Кевон Смайс, — нельзя пересказывать никому, кроме одного человека — Джорама. Ему можно открыть правду, чтобы он осознавал опасность. Я надеюсь, отец, что он отдаст Темный Меч добровольно — тому, кому сам пожелает. В конце концов, враг у нас общий.

Он явно хотел казаться святым, приносящим себя в жертву ради блага человечества, а король Гаральд и генерал при этом должны были предстать подлецами. Но чары, однажды развеянные, уже не действовали, как прежде.

Сарьон опустился в кресло. Из-за тревог и волнений он выглядел больным. То, что я сделал, не предусматривалось светским этикетом, но мне было не до условностей. Не обращая внимания на гостей, я подошел к Сарьону и, наклонившись над креслом, знаками спросил каталиста, не желает ли он выпить чаю.

Старик улыбнулся мне и отрицательно покачал головой. Тем не менее он положил ладонь мне на руку, давая понять, что просит оставаться рядом с ним. Он сидел и молчал, погрузившись в печальные размышления.

Король и генерал вновь уселись на диван. Смайс же и не поднимался со своего кресла. Все трое старались изображать приветливость, но ни один из них не сумел скрыть самодовольства. Каждый считал, что победил именно он.

Наконец Сарьон поднял голову.

— Я отправлюсь к Джораму, — тихо промолвил он. — Я расскажу ему то, что сообщили мне вы. Предупрежу, что ему и его семье грозит опасность, и сообщу, что им нужно эвакуироваться на Землю. Но я ничего не скажу ему о Темном Мече. Если он захватит его с собой, можете прийти к нему и изложить свои соображения. Если нет, тогда можете добраться до Тимхаллана, когда Джорам с семьей его покинут, и обыскать сверху донизу.

Для визитеров это означало победу — в какой-то мере. Высокие гости были достаточно умны, чтобы не спорить и не настаивать на своем.

— А теперь, господа, — закончил Сарьон, — вы уже выбиваетесь из графика. Не хочу показаться невежливым, но мне нужно будет подготовиться к путешествию…

— Все уже готово для вас, отец, — вскинулся генерал Боурис, но тут же, смутившись, добавил: — На тот случай, вдруг бы вы… э-э, согласились отправиться в путь.

— Какая предусмотрительность, — сухо обронил Сарьон, дернув уголком рта.

Оказалось, что нам придется отправляться нынче ночью. Один из помощников генерала Боуриса останется с нами, чтобы помочь упаковаться. После чего он отвезет нас в космопорт и посадит на корабль.

Кевон Смайс любезно попрощался и, выйдя из дома, словно унес с собой солнце. Генерал поспешил попрощаться, с видимым облегчением оставив наш дом. Боуриса тут же окружили офицеры, с нетерпением ожидавшие распоряжений.

Король Гаральд на мгновение задержался у дверей. Он выглядел не менее измученным, чем мой хозяин, и он, единственный среди всех, счел нужным принести извинения.

— Простите, отец, что взваливаю на вас такое бремя, — сказал он. — Но что мне остается делать? Вы видели этого человека.

Мы понимали, о ком идет речь.

— Что мне оставалось делать? — повторил король.

— Верить, ваше величество, — мягко ответил Сарьон.

Король Гаральд улыбнулся. Уже на пороге он повернулся к Сарьону и пожал ему руку.

— Я верю, отец. Верю в вас.

Я едва смог сдержать улыбку, глядя на изумленное лицо каталиста.

Гаральд вышел, высоко вскинув голову и расправив широкие плечи — истинный король. Генерал Боурис ждал его в машине. Кевон Смайс уже уехал.

Мы с Сарьоном тотчас поспешили обратно в дом, спасаясь от толпы назойливых репортеров, которые рвались получить интервью. Генеральский помощник умел сдерживать натиск прессы, так что в конце концов они не успели доставить нам неприятностей. Всего-навсего разбили одно окно и вытоптали клумбы у дома, после чего отправились восвояси. Я заметил, как несколько журналистов брали интервью у миссис Мамфорд.

Видимо, репортеры посчитали, что день рождения престарелого священника не стоит особых затрат времени и денег. Знали бы они правду, не оставили бы от дома камня на камне.

Еще одна помощница генерала Боуриса оккупировала кабинет и повисла на телефоне, договариваясь о корабле до Тимхаллана.

Сарьон на минуту задержался в прихожей. Заметив выражение его лица, я коснулся руки моего господина, привлекая внимание.

— Вы поступили правильно, — показал я знаками и добавил, немного смущаясь, но надеясь поднять ему настроение: — Вы должны верить.

Он улыбнулся, но улыбка получилась бледной и вымученной.

— Да, Ройвин. Я должен верить.

Опустив голову, он вздохнул и отправился в свою комнату — готовиться к путешествию.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Дозорные охраняли границы Тимхаллана веками. Охраняли против своей воли. Бессонными ночами и тоскливыми днями они должны были следить за границей, отделявшей королевство от того, что лежит за Гранью. Но что же лежало за Гранью?

Я опущу подробности нашего путешествия, которое ничем не отличалось от межзвездного перелета на военном корабле с эскортом. Полет в космосе восхищает меня и наполняет трепетом. Для меня это был второй перелет в жизни и первый, который я отчетливо запомнил. В моей памяти почти не сохранилось впечатлений от полета из Тимхаллана на корабле-эвакуаторе.

Сарьон не выходил из своей каюты под предлогом того, что должен работать. Я забыл упомянуть, что он выводил математическую теорему, которая касалась то ли световых частиц, то ли еще чего-то в этом роде. Я никогда не отличался способностями к математике; может быть, поэтому, когда Сарьон и его наставник начинали спорить на эти темы, у меня кружилась и болела голова и я всегда был рад возможности улизнуть. Но сейчас старый каталист заявил, что решает важную задачу, однако всякий раз, когда я заглядывал в его каюту, чтобы спросить, не нужно ли чего, видел его сидящим неподвижно, устремив взгляд на летящие за иллюминатором звезды.