Мечты сбываются - Барбара Делински

Мне это понравилось, Нина!

Ей очень не хотелось так скоро отпускать его.

Я думала, что у вас появятся какие-нибудь замечания.

Но ведь брошюру можно в значительной степени считать fait accompli[1], не так ли?

Да, брошюра напечатана, но это не значит, что, поговорив с клиентами, мы не сможем подойти к решению вопроса иначе, если вы сочтете это необходимым. — Она чувствовала себя немного одураченной, потому что он был прав. Брошюра составлена и напечатана. Никаких больших изъянов в ней не обнаружено. А на то, чтобы исправить какие-нибудь мелочи и перепечатать сотни экземпляров, понадобятся колоссальные деньги.

И все же консорциум хочет, чтобы они работали вместе.

Бросив взгляд на брошюру, Джон предложил:

А почему бы нам не поступить так: я забираю брошюру домой и снова прочитываю ее, а потом, если у меня появятся какие-либо замечания, звоню вам? Дома меня не отвлечет от работы ваш экстравагантный наряд.

Нина сглотнула.

Мне кажется, это хорошая идея!

Джон кивнул, беспечно изобразил двумя разведенными пальцами волну, неохотно махнул ей и исчез.

Нина решила не ждать его звонка. Помня, как легко удалось ей пригласить его в офис, она решила послать ему брошюру по электронной почте. Зная его легкомыслие, она предположила, что он вполне может потерять ее на пляже. А электронная почта — дело надежное, да и связаться с нею он сможет, посмотрев электронный адрес офиса или позвонив ей домой.

Однако только ночью в четверг запищал ее телефон, и она услышала голос Джона. После обмена обычными «алло» он произнес:

Я убедился, что брошюра прекрасна! Но мне пришла в голову мысль, а не пройтись ли нам вместе к Кросслин-Райз? Нужно посмотреть, что там делается. Я не был там уже очень давно! Если вы хотите посмотреть на реакцию обычного человека, то я для вас лучшая кандидатура!

Даже в начале разговора с Джоном, когда Нину обдало холодным потом, она никогда не думала о нем как об обычном человеке, не думала и сейчас. Он другой. Он мыслит иначе. Тем не менее, из всех членов консорциума он, вероятно, мог дать самый непредсказуемый ответ. Что ж, пусть будет так.

Хорошо. Когда вы сможете пойти туда?

Да хоть завтра утром! Но я понимаю, что мое предложение для вас неожиданно, у вас много неоконченных дел.

Журнал ее встреч был забит до отказа, дел было невпроворот. Но пока Джон свободен, она обязана выкроить время для прогулки по Кросслин-Райз!

Я смогу найти время для нашей встречи. Дайте мне полчаса.

Хорошо. Я перезвоню вам.

В течение получаса Нина успела позвонить четверым клиентам, одному брокеру и Ли. Ко времени звонка Джона Нина освободила себе два часа с десяти до двенадцати утра. Они договорились о встрече.

Каждый раз, попадая в Кросслин-Райз, Нина удивлялась происходящим там переменам. На этот раз ее внимание привлек реставрируемый особняк. Из него давно удалили все внутренние конструкции, оставив совсем немногие структурные элементы: большую лестницу и такие старинные детали, как потолочные лепные украшения и лестничные перила. Реконструкция шла полным ходом. Деревянные конструкции, отскобленные и отполированные песком, окрашены, стены видоизменены, двери переместились в другое место. Большая, изысканная, обшитая панелью комната на первом этаже, которая будет служить гостиной и библиотекой, просторная задняя комната, где разместятся оздоровительный клуб, полностью преобразованная кухня, две столовых и очаровательные жилые гостевые комнаты на втором этаже — все здесь производило великолепное впечатление.

Как будто всегда так было, — заметил Джон, запрокинув голову и глядя на огромную переднюю стену, и похвалил: — Очень славно.

Он не был оживлен. Его голос звучал так же спокойно, как всегда. Но Нина, уже успевшая внимательно рассмотреть его лицо, прочла на нем подавляемое волнение. Это волнение передалось и ей, и она помахала ему:

Идемте. — Она повела его из одной комнаты в другую, останавливаясь в середине каждой, чтобы проникнуться духом этого места. Там, где шло активное строительство, им приходилось следить, куда они ступают, и Джон в основном шел впереди или вел ее за руку, присматривая, чтобы она не споткнулась.

Опираясь на руку Джона, Нина осознала, что ей приятно его прикосновение. Учитывая июньскую жару, она носила сарафаны. Как правило, это были яркие желтые платья, схваченные на талии широким кожаным ремнем так, чтобы чуть-чуть прикрыть колени. Рядом с Джоном, на котором были джинсы и рубашка с горизонтальными полосами, она выглядела девочкой.

В целях безопасности она не отставала от него: со всех сторон летели стружки и строительный мусор. Когда они выбрались на открытый воздух, Нина готова была отпустить его, но он не отходил! Держась друг за друга, они дошли до утиного пруда, где стояло первое здание.

Какое великолепное место! — произнес он. — Не понимаю, почему Джессика решила его бросить?

Ей пришлось. Она не в состоянии содержать такой дом, а мы не смогли найти ни одного покупателя, который мог бы позволить себе все это. И вот, чтобы не видеть, как разрушают дом те, кому нет никакого дела до великолепия Кросслин-Райз, она решила основать консорциум и сама вести переговоры с клиентами!

Разве им звонит не Картер, а она?

Нина обратила внимание на зловредную усмешку, мелькнувшую на его губах.

Всем заправляет Джессика! Картер вкладывает свои средства и проводит встречи, но решение всегда остается за ней.

Она снова посмотрела на дорожку.

Но они кажутся счастливой парой!

А они и есть счастливая пара.

Мне кажется, она беременна.

Нина уставилась на него. Джон казался вполне серьезным.

Откуда вы знаете?

У нее такой вид.

Вы имеете в виду сияющий? О господи, Джон, что за чушь!

Вовсе не чушь.

Когда женщина беременна, она чувствует себя больной. Потом она становится толстой и неуклюжей! И никакого сияния от нее не исходит!

С каким знанием дела вы об этом говорите, — заметил Джон, пнув упавший прут. — Вы же никогда не были беременны и не знаете этого чувства!

Нина засмеялась.

Можно подумать, что вы его знаете! Извините меня, Джон, но...

Я помню время, когда была беременна моя жена, — спокойно ответил он. Остановившись, он посмотрел куда-то вдаль и, казалось, перенесся на несколько лет назад. — Она не была по-настоящему счастлива от этого, а я был. Мне казалось чудом, что внутри ее зреет новая маленькая жизнь. Задолго до того, как ребенок начал шевелиться, я стал замечать, как меняется ее тело. Сначала грудь, потом талия, словом, все как у всех. Может быть, оттого, что процесс происходил в ней, ей трудно было оценить это. Я же с некоторого расстояния видел все прекрасно. Потом, когда я почувствовал, как ребенок шевелится в ее животе, все сфокусировалось на том факте, что там зреет мой ребенок. — Он сделал глубокий вдох и, удивившись, похоже, собственным словам, мельком посмотрел на Нину. — Простите. Я зашел слишком далеко. Это было невероятное ощущение.